Виктор десять лет оплачивал счета матери, но на её юбилее речь зашла о наследстве и квартире Марины

За десять лет трудового стажа Виктор полностью оплатил матери ремонт, поменял в её квартире всю сантехнику, купил новую мебель, а также регулярно гасил счета за коммуналку. Почему? Потому что маме тяжело, а у Дашеньки творческий кризис.

Виктор торопливо сбросил вызов и виновато посмотрел на жену.

— Рин, ну ты что так жестоко? У неё правда юбилей.

— Витя, ты вчера за интернет у матери платил? — Рина присела напротив.

— Платил.

— А за курсы каллиграфии для Дарьи на прошлой неделе кто переводил? Ты. Мы в отпуск когда последний раз ездили? В позапрошлом году. Зато твоя мама на термальных источниках отдыхает каждые полгода.

— Ну она же меня вырастила.

— Отлично вырастила. Счёт за услуги выставлен и оплачен многократно. Я не против подарков, Витя. Я против того, чтобы из тебя делали кошелёк с ножками.

Абитуриентский синдром Виктора. Вечное желание доказать маме, что он хороший мальчик, бесил Рину до зубного скрежета, но ругаться с мужем до развода она не собиралась. Виктор был отличным мужиком, рукастым, добрым, готовил потрясающее мясо по выходным и смотрел на Рину так, будто она выиграла Олимпийские игры.

Проблема заключалась исключительно в его заводских настройках, которые Светлана Петровна прописала ему ещё в детстве. Значит, настройки нужно ломать не уговорами, а бульдозером суровой реальности.

Подготовка к юбилею превратилась в локальный армагеддон. Светлана Петровна решила гулять с размахом императрицы. Каждый день начинался с новых гениальных идей, которые немедленно транслировались Виктору.

В среду свекровь вообразила, что ей жизненно необходим фотограф. Причём не просто парень с камерой, а модный концептуальный творец, который берёт за час работы половину зарплаты шахтёра.

В пятницу выяснилось, что Дарье не в чем идти на праздник. Старые платья внезапно перестали отражать её богатый внутренний мир. Обновы стоили как крыло от самолёта.

А в субботу Дарья заявилась к ним в гости лично. Рина как раз пылесосила в гостиной, когда входная дверь хлопнула. Сестрица мужа вплыла в коридор, благоухая пачули и сандалом. На ней были широченные льняные штаны и свитер крупной вязки, из-за чего Дарья напоминала уютный, но бестолковый стог сена.

— Ой, Риночка, а Витя дома? — пропела она, разуваясь прямо на чистом коврике мимо специальной полки.

Рина выключила пылесос. Носком домашнего тапка аккуратно, но настойчиво придвинула кроссовки Дарьи к обувнице…