Во время первого визита жених назвал свою мать хозяйкой моей квартиры, но уже через минуту его уверенность исчезла

Раздался глухой стук.

— Я тебе сейчас такой класс покажу, что ты до пятницы заикаться будешь! — внезапно рявкнула эта маленькая женщина таким голосом, что кот Снежок с перепугу упал за холодильник.

Богдан поперхнулся чаем. Марина застыла в дверях кухни, не веря своим ушам. Свекровь, тяжело дыша, повернулась к Марине. В её глазах плескалась какая-то дикая, отчаянная смесь усталости и ярости.

— Марина, беги от него, гони его в три шеи, слышишь меня? — Галина Петровна ткнула пальцем в сторону опешившего сына. — Тебе такой муж не сдался. Это же паразит обыкновенный, разновидность диванная. Он же бытовой инвалид, как и папаша его. Ты посмотри на него. Сидит, ест, ждёт, пока в клювик положат. Они ж оба ничего по дому не делают. Намучаешься ты с ним, девка, всю молодость в раковине спустишь.

Богдан резко вскочил, опрокинув стул. Лицо его налилось густым свекольным цветом.

— Мам, ты чё несёшь? Ты белены объелась?

— Я не белены объелась. Я двадцать пять лет вашей вонючей обувкой дышу и тарелки за вами с дивана собираю! — Галина Петровна перешла на ультразвук. Её руки тряслись. — Я сегодня с утра встала — спину отнимает. Говорю отцу твоему: «Коля, свари макароны, я полежу полчасика». Так он, знаешь, что сделал? Он в сухую кастрюлю макароны насыпал и газ включил. Чуть пожар не устроил. А ты? Ты свои рубашки приволок. Бросил под дверь и сообщение написал: «Мамуль, к среде, чтоб хрустели». Да пошли вы оба!

Марина смотрела на эту сцену с открытым ртом. Такого поворота событий она не ожидала даже в самых смелых фантазиях. Вместо того чтобы учить невестку покорности, свекровь пришла поднимать восстание.

— Значит так, маман. — Богдан быстро подошёл к Галине Петровне, схватил её за локоть и потащил в коридор с грацией асфальтоукладчика. — Тебе лечиться надо. У тебя гормоны шалят или давление упало. Иди домой и не позорь меня перед будущей женой. Я сам разберусь.

Он буквально вытолкал мать за дверь, сунув ей в руки туфли. Щёлкнул замок. В квартире повисла тишина, нарушаемая только кряхтением Снежка, который пытался выбраться из-за холодильника.

Богдан тяжело дышал, поправляя воротник.

— Ты это, Марин, не обращай внимания. — Он попытался криво улыбнуться. — У неё возраст, нервы. Ничего, скоро успокоится. Ну так что там с чаем?

Марина медленно перевела взгляд с входной двери на жениха.

Картинка в её голове сложилась кристально ясно. Галина Петровна не была злобной мегерой или плохим человеком. Она была просто замученной женщиной, которая сама, своими собственными руками, приучила двух взрослых мужчин к полной бытовой беспомощности, потому что всю жизнь считала: «Я сама всё лучше и быстрее сделаю, лишь бы не трогали».

И теперь эта система рухнула, придавив её саму. Мужики ничего не делали не потому, что у них руки из неправильного места росли, а потому, что привыкли: за них всё сделает Галина Петровна. И она тащила этот воз, пока не сорвала спину и нервы.

Марина поняла самое главное. Скандалить с Богданом бессмысленно. Он не понимает слов. Он понимает только условия, в которых оказывается. Марина вдруг улыбнулась. Широко, искренне, пугающе.

— Чай остыл, Богдан. Собирай свои вещи и поезжай домой, к родителям. Успокой маму.

— В смысле? — Он нахмурился. — А наши выходные?

— Я сказала, дуй домой. У меня появились срочные дела.

Марина буквально выставила его за дверь в течение следующих трёх минут. Оставшись одна, она открыла ноутбук. План зрел быстро и безжалостно…