Обычный приём у врача неожиданно превратился в тревожную историю после слов 70-летней женщины…
«Кто с вами это делал?» — побледнела Лариса Сергеевна, осматривая семидесятилетнюю пациентку.
Лампа дневного света гудела под потолком, заливая кабинет ровным белым светом. Пахло антисептиком и свежевымытым линолеумом. Обычный февральский приём, третья пациентка за утро.
Лариса Сергеевна натянула перчатки и повернулась к пожилой женщине на кресле. Карточка была тонкой: пациентка явно не баловала врачей визитами. Зыкова В.И., семьдесят лет, первичный приём.
Семидесятилетняя женщина впервые пришла к гинекологу. Ничего необычного: поколение, которое привыкло терпеть и стеснялось врачей.
— Расслабьтесь, Вера Ильинична, — мягко сказала Лариса Сергеевна. — Я буду аккуратно.
Старушка кивнула, глядя в потолок. Её руки сжимали край простыни так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Лариса начала осмотр — и её пальцы замерли. На теле пациентки тянулся рубец. Но это был не хирургический шов, не ровная полоска, которую оставляет скальпель. Это было что-то другое.
Грубый, рваный, бугристый след. Словно когда-то кто-то резал не медицинским инструментом, а чем-то бытовым, тяжёлым и неудобным. Края зажили неровно, за десятилетия стянулись плотным валиком. И при этом разрез шёл именно там, где нужно. Не случайный порез, не травма, а осознанное вмешательство.
Лариса Сергеевна подняла глаза на пациентку. Голос слушался плохо.
— Вера Ильинична… кто с вами это делал?
