Ворона три месяца садилась на крышу одной машины на штрафстоянке. Когда вскрыли — ПОСЕДЕЛИ от увиденного
Галина Даниловна почувствовала, как внутри у неё болезненно сжалось.
— С белым пером?
Вера Григорьевна кивнула.
— Да. Вы её видели?
— Три месяца. Каждый день. Она прилетала на машину вашего мужа.
Женщина закрыла глаза. На лице её одновременно проступили боль и какое-то странное облегчение: будто кто-то наконец подтвердил, что все её обрывочные воспоминания не выдумка.
Коваль говорил осторожно:
— Вера Григорьевна, в машине, под обшивкой багажника, нашли переноску. Внутри была птица. Скорее всего, Кузя. Точно скажут после проверки.
Она закрыла лицо руками.
— Господи, Кузя…
Галина Даниловна положила ладонь ей на плечо. Не стала говорить, что всё будет хорошо. Не всё. И не сразу. Иногда честнее просто посидеть рядом.
Коваль подождал, пока Вера Григорьевна опустит руки.
— Мне нужно понять, почему Роман мог оставить птицу в машине. Он бы сделал так только в спешке? Если бежал?
— Я вам говорила, — тихо ответила она. — С самого начала говорила: он не мог просто уйти. Он боялся. Только я не знала кого.
— Теперь я вам верю.
— Почему теперь?
— Потому что в машине обнаружен тайник. Документы, деньги, фотографии, записи. Там есть имена людей, которые могли его искать. Пока я не могу их называть, но уже ясно: Роман исчез не потому, что бросил семью.
Вера Григорьевна заплакала беззвучно. Слёзы потекли по щекам, а она даже не попыталась их вытереть.
— Я знала, — сказала она. — Я знала, что он не бросил меня.
— Вспомните, пожалуйста, — попросил Коваль. — У него был человек, у которого он мог спрятаться? Друг в другом городе, родственник, старый сослуживец? Кто угодно.
Она долго думала, водя пальцами по краю стола.
— Был один. Тарас. Они вместе служили давно. Рома звал его Сизый. Живёт где-то далеко, за городом, кажется. Фамилии не помню. Он ещё рыбалку снимал и выкладывал на видеоплатформу. Рома иногда смотрел.
— Этого уже достаточно, чтобы искать. Что-нибудь ещё странное перед исчезновением?
Вера Григорьевна нахмурилась.
— За месяц до того у нас отключился домашний интернет. Я сказала Роме: надо оплатить. Он ответил, что дело не в оплате, что «они смотрят». Я спросила кто — не сказал. Потом стал реже говорить по телефону дома. Выходил в магазин или на балкон. Я думала, нервы. У него работа была такая… с деньгами, с бумагами. Он бухгалтером работал в лесопромышленной фирме. Называлась «Лесресурс». Потом её закрыли.
Коваль записывал быстро, почти не поднимая головы.
— Вера Григорьевна, это важно. Очень.
Они сидели ещё некоторое время. Чай в чашках остывал. Вера Григорьевна вспоминала мелочи, Коваль задавал уточняющие вопросы, Галина Даниловна слушала и всё больше понимала: ворона с белым пером соединила то, что люди так долго не могли сложить вместе.
Когда они вышли в подъезд, следователь остановился на лестничной площадке.
— Вы понимаете, что произошло?
— Понимаю только, что птица вернула серьгу туда, где мы могли её увидеть.
— Именно. Дикая ворона знала Романа, знала Кузю. В машине остался Кузя, и она прилетала к нему. А потом принесла вещь, связанную с их домом. Единственную вещь, которая связала эту брошенную машину с семьёй так, что уже нельзя было отмахнуться.
— Вороны не должны так думать, — сказала Галина Даниловна.
Коваль медленно кивнул.
— Не должны. Но, похоже, иногда всё-таки думают.
На улице шёл мелкий дождь. У машины следователь сказал, что собирается ехать в дальний город искать того самого Сизого. Если найдёт его, возможно, найдёт и Романа. Если нет — пойдёт по именам из записной книжки и документам из тайника.
— Я больше это не закрою, — добавил он.
Галина Даниловна сказала только:
— Хорошо.
Он отвёз её на стоянку и пожал руку перед отъездом. Синий седан уже был опечатан. Вороны на нём не было, и от этого дальний угол казался пустым не по месту, а по смыслу, будто из пейзажа убрали то, что держало его целым.
Кравченко дремал в будке, но проснулся, когда она вошла.
— Вернулась?
— Вернулась.
— Птицы сегодня не видел.
Галина Даниловна села у окна.
— Она, наверное, ждала не нас. Она ждала, чтобы мы поняли…
