Я была уверена, что жених дочери с нами только ради денег. Сюрприз, который ждал меня, когда я случайно услышала его разговор с юристом
— Посмею, — отрезал Влад. — И сделаю это с удовольствием. А теперь убирайся из моего дома. И молись, чтобы Милана сама не захотела тебя уничтожить.
Филипп встал, бросил последний взгляд на Милану и почти выбежал из квартиры.
Милана не кричала. Она просто смотрела на место, где только что сидел её жених, и в глазах её было такое отчаяние, что у Марины разрывалось сердце.
Разрыв был тяжёлым. Милана вернулась домой и почти неделю не выходила из комнаты. Она почти ничего не ела, много плакала по ночам. Марина и Влад по очереди сидели с ней, молчали, обнимали, когда она позволяла. Дочь не хотела говорить о Филиппе, но иногда шептала: «Как я могла быть такой слепой…»
Прошло почти три месяца, прежде чем Милана начала улыбаться. Она вернулась в университет, стала больше времени проводить с семьёй. Иногда в её глазах всё ещё мелькала тень боли, но она училась жить дальше.
Именно тогда Марина наконец-то сходила к врачу. Подтверждение пришло сразу. Она была беременна. Срок уже подходил к четырём месяцам. Стресс и переживания за дочь не позволяли ей раньше разобраться в себе. Теперь, когда Милана начала приходить в себя, Марина решила, что пришло время рассказать семье.
Новость стала для всех настоящим праздником. Влад сиял. Милана, узнав, что у неё будет сестрёнка, впервые за последние месяцы по-настоящему засмеялась и обняла мать так крепко, как в детстве.
А потом в их жизнь вошёл Дима.
Они учились вместе на журфаке. Сначала просто друзья: вместе готовились к семинарам, обсуждали книги. Дима был тихим, немного замкнутым парнем из самой обычной семьи — мама работала врачом в городской поликлинике, отец — инженером-строителем. Он не кичился ничем и вообще не любил говорить о деньгах. У него уже была одна изданная повесть и популярный литературный блог, который приносил небольшой, но стабильный доход.
Он не торопил события. Просто был рядом. Когда Милана срывалась и плакала, вспоминая Филиппа, Дима молча слушал. Не осуждал, не давал советов. Просто был. Постепенно между ними начало расти что-то тёплое и осторожное. Без громких признаний и спешки..
