Я была уверена, что жених дочери с нами только ради денег. Сюрприз, который ждал меня, когда я случайно услышала его разговор с юристом

— Может, наймешь все же частного детектива? Хотя бы будем знать, с кем имеем дело, — с мольбой посмотрела на мужа Марина.

— Если Филипп не глуп, то ни одна живая душа не догадается, что у него на сердце, — вздохнул Влад. — Ну, найму я сыщика. Что дальше? Он просто будет наблюдать, чем занимается парень, с кем встречается, куда ходит, накопает его кредитную историю, судимости, если есть.

— Это уже кое-что. Пожалуйста, Влад.

— Ладно, я найму, — сдался мужчина. — Но имей в виду: если Миланка прознает о наших с тобой делах, то может сильно обидеться, особенно если ее Филипп чист как стекло.

— И пусть, я всю ответственность возьму на себя, — чмокнула его в щеку Марина.

Но детектив ничего не накопал. Филипп казался образцовым мужчиной, 27 лет, последние три из которых парень работал юристом в одной приличной фирме. Несколько выигранных процессов, пара промахов в заведомо проигрышных делах, ни кредитов, ни судимостей, ни административных правонарушений, даже платежи по аренде квартиры всегда вносил вовремя. Друзья — сплошь юристы, многие еще со студенческой скамьи; с бывшими девушками поддерживал приятельские отношения; после работы всегда шел домой, к Милане; вежливый, воспитанный, общительный. Мать — учитель истории в школе, заслуженный педагог; отец — военный, погиб на задании, герой; хобби — езда на велосипеде, рисование.

Филипп был просто мечтой. На работе его характеризовали как исполнительного, талантливого, гиперответственного специалиста. Ни одной жалобы. Даже слишком идеально.

— Не бывает таких чистеньких, — с презрением бросила перед собой отчет сыщика Марина. — Сам же знаешь. Если человек с виду аж светится, значит, у него черное нутро. Все ведь уравновешено. А если он такой святой, то даже удивительно, что он юристом работает, а не торчит на какой-нибудь скале, читая мантры и общаясь с высшими энергиями.

— Марина, — укоризненно посмотрел Влад, отвлекаясь от изучения какого-то документа, — ты сама просила его проверить. Парень чист. Да, сложно поверить, что в наше время кто-то может ни в чем не испачкаться, но исключения всегда из правил есть.

— Не верю, — упрямо топнула ногой женщина. — Интуиция меня никогда не подводила. И в этот раз она прямо кричит, что Милана рискует связать свою судьбу с негодяем.

— И что ты прикажешь делать? — тяжело вздохнул Влад, обращаясь даже не к жене, а ко всему миру разом. — Что? Нанять кого-то, чтобы они схватили Филиппа и как следует с ним побеседовали? И как ты потом будешь в глаза дочери смотреть? Ты хочешь, чтобы Мила нас возненавидела? А она это легко сделает, уж поверь. Милана — девочка упрямая и гордая, и такого оскорбления не перенесет. Успокойся, ты просто бесишься, понимая, что дочка вот-вот упорхнет из гнезда. Ты привыкла быть матерью, всегда держать ее в поле зрения. Но дети уходят, это закон жизни. Потом у них появляются свои дети, и ты моргнуть не успеваешь, как уже бабушка. Но ты все равно останешься мамой, что бы ни случилось. А может…

— Что? — поймала хитрый взгляд мужа Марина.

— Если ты так боишься, что твой ребенок вырос, может, заведем еще одного? Родится у нас веселый, румяный карапуз-мальчик. От мальчишки бы я не отказался. Мы еще не старые, сейчас врачи настоящие чудеса творят. Походишь беременная, перестанешь о Миланке тревожиться. У тебя своих забот будет выше крыши. А потом… потом вы вместе с ней будете воспитывать деток. Это же чудо! Дядя и племянник одного возраста.

— Почему сразу мальчик? — сморщила нос Марина, уже позабыв о Филиппе. — А может, я девочку еще одну хочу?

— Да хоть двойню! — засмеялся Влад, подхватывая жену на руки, как делал всегда на протяжении двадцати с лишним лет, кружа ее, как легкое перышко. — Мы себе целый детский сад позволить можем. Я всегда мечтал о куче ребятишек.

— Правда? А ведь, слушай, Влад, если ты серьезно…