Я не стала спорить с мужем у дверей квартиры, а просто сказала то, после чего праздник замер.

Дом встретил свадебный кортеж равнодушно: мокрый асфальт, облупленный вход, привычный скрип двери. Гости выходили из машин, смеялись, поправляли одежду, кто-то жаловался на тесноту, кто-то держал подарочный пакет обеими руками. Степан возился возле багажника, проверяя портативный микрофон.

На четвёртый этаж поднимались шумной толпой. Лифт забирал не всех, часть гостей пошла пешком. Соломия открыла дверь своей квартиры и на короткий миг ощутила гордость: всё было готово. На столе стояли закуски, чайник был наполнен, торт ждал в холодильнике, дополнительные стулья Дарина расставила заранее.

Гости начали заходить, снимать обувь, протискиваться в комнату, искать место для подарков. В прихожей сразу стало тесно. Мирослава Павловна остановилась у порога рядом с Назаром. Степан встал так, чтобы его видели все, поднял микрофон и громко прокашлялся.

У Соломии внутри всё натянулось.

— Дорогие гости! — прогремел Степан. — Прошу внимания! Сейчас мы соблюдём самую домашнюю, самую семейную традицию!

Все повернулись. Соломия на секунду подумала, что речь о том, чтобы Назар перенёс через порог невесту. Банально, но безобидно. Степан поднял руку, выдержал театральную паузу и объявил:

— А теперь внесём в дом настоящую хозяйку!

Сердце Соломии глухо ударило и словно провалилось вниз. Она не успела сказать ни слова. Назар, широко и странно улыбаясь, повернулся к матери, подхватил её на руки. Мирослава Павловна кокетливо ахнула и обняла сына за шею. Гости захлопали, кто-то крикнул «ура», кто-то рассмеялся, решив, что это милый семейный номер.

Назар переступил порог квартиры Соломии, держа на руках не жену, а мать.

Мир на несколько секунд стал слишком чётким. Соломия видела, как Мирослава Павловна величественно кивает гостям, как Степан сияет от удавшегося эффекта, как Назар осторожно ставит мать на пол, как родственники хлопают, не понимая, что участвуют не в шутке, а в захвате.

Свекровь разгладила бордовый костюм, оглядела комнату и сказала громко, чтобы услышали все:

— Ну вот, теперь и дома. Наведём порядок — заживём нормально.

Гости снова засмеялись. Для них это оставалось продолжением веселья. Но Соломия знала: Мирослава Павловна не шутила. Всё было продумано: слова ведущего, момент, аплодисменты, свидетели. Невесту через порог никто не перенёс. В её квартиру внесли свекровь и публично назвали хозяйкой.

Внутри поднималась не паника, а холодная, собранная ярость. Её поставили перед фактом в день свадьбы, в её доме, среди гостей, рассчитывая, что она не посмеет возразить. Назар знал. Иначе не стоял бы готовый, не улыбался бы так натянуто, не поднял бы мать без секундного сомнения.

Мирослава Павловна уже прошла в комнату, осматривая диван, шкаф, полки.

— Диван маловат, конечно, — заметила она. — Ничего. Я скромная, мне много не надо.

Кто-то хихикнул. Степан подмигнул. Назар стоял рядом, виновато улыбаясь. Соломия смотрела на них и с пугающей ясностью понимала: если она промолчит сейчас, дальше всё будет решено за неё. Потом начнутся слёзы, упрёки, «ей некуда», «она уже здесь», «потерпи». Потом вещи займут шкаф, кухня перестанет быть её, а дом — крепостью. Нет. Этого не будет…