Я случайно услышала разговор жениха с его матерью и поняла, что после свадьбы они уже делят моё имущество.

Яна захлопнула дверь и дважды повернула ключ. В квартире сразу воцарилась приятная, лёгкая тишина — без единой крупицы напряжения.

Лидия Степановна опустила револьвер, вернулась на кухню и с тяжёлым стуком положила реквизит на столешницу. Затем расстегнула бордовое пальто и глубоко вдохнула.

— Ну и душно же в этом пальто, — призналась она, усаживаясь на освободившийся стул. — А твой бывший и правда редкостный болван. Даже не заметил заглушку в стволе.

Яна вытащила из чашки размокший лист, брезгливо отправила его в мусорное ведро под раковиной и включила чайник.

— Бабуль, ты гений, — сказала она, доставая из шкафчика шоколадное печенье. — Как добралась?

— С ветерком. Водитель оказался разговорчивым, спросил, зачем мне ночью оружие. Я сказала, что еду отстреливать браконьеров. Он сделал скидку.

Яна рассмеялась — глубоко, свободно, без единой горькой ноты. Ей не было жаль ни потерянных месяцев, ни отменённой свадьбы. Она радовалась тому, что мусор сам вынес себя из её дома и заодно прихватил с собой маму.

Чайник зашипел, выпуская тонкую струйку пара. Барон запрыгнул на стул, где совсем недавно сидел Богдан, деловито свернулся клубком и прикрыл глаза.

В квартире остались только Яна, Лидия Степановна и Барон. Здесь больше не было ни идиотов, ни чужих амбиций, ни жадных планов.