Я случайно увидела фото свекрови на своей даче и только тогда узнала, что у неё есть ключи. Ответ жениха оказался ещё удивительнее

— При чём тут самочувствие? Какая отмена, ты о чём?

— О банке на фотографии. Видишь варенье? Я нашла его в сарае. Прежние владельцы оставили, а дачу они продали пять лет назад. Банкой я подпирала дверь туалета, чтобы от сквозняка не стучала. Собиралась выбросить. Как считаешь, плесень с выдержкой этак с 2005-го — полезный десерт для твоей мамы?

Теперь до Павла дошло, что повода радоваться у невесты не было. Растерянность сменилась испугом, лицо заметно посерело.

Марина уже закончила этот разговор:

— На сборы пятнадцать минут, Паша.

Она не любила оставлять неприятности в надежде, что те рассосутся. Обсуждать случившееся за кухонным столом, жаловаться подругам, потом снова объяснять Павлу очевидное — на всё это потребовались бы силы, которых он больше не заслуживал. Вскоре ошеломлённый жених оказался за дверью с двумя чемоданами. Последнее, что от него услышала Марина, касалось неуважения к старшим.

Одевшись, она взяла автомобильные ключи и спустилась на парковку. Ехать предстояло сорок минут. В редких огнях вечернего пригорода решение становилось всё яснее; сомнений, нужно ли ехать, у неё не возникало.

Посёлок уже спал. Её дом, напротив, жил: светились окна, над трубой поднимался дым. Марина оставила автомобиль возле старой большой ивы и негромко закрыла дверцу.

Из сирени вышел соседский кот. Пушистый великан потёрся о её ногу, затем мяукнул, повернув морду к дому. Смотрел он при этом так неодобрительно, что Марина невольно ответила:

— Вот и я не понимаю, как это получилось.

За калиткой, на крыльце, её встретили грязные зелёные галоши. Рядом с горшками петуний они смотрелись особенно вызывающе. Из кухонного окна слышались телевизор и какие-то жалобные, булькающие звуки. Марина отперла дверь своим ключом. В прихожей к запаху укропа примешивался тяжёлый дух благовоний.

На диване лежала Лидия Степановна. Она прижимала к животу грелку с утёнком; весёлый рисунок разительно не соответствовал её землистому лицу. При виде хозяйки гостья дёрнулась, собираясь сесть, но тут же скрючилась и снова опустилась на диван.

— Мариночка… Ты почему не сказала, что приедешь? Пашенька ведь говорил, мы договорились… Ой, как же нехорошо.

Изображать неожиданность у неё получалось плохо. Марина не верила, что Павел мог оставить мать в неведении после такого разговора. От этого ласковое «Мариночка» звучало ещё фальшивее.

— Неудачно поужинали? — бодро спросила она, проходя в комнату прямо в обуви. — Или решили несвежие грибочки вареньем закусить?

— Ты с матерью будущего мужа как разговариваешь? — Лидия Степановна попробовала выпрямиться, но живот опять заставил её согнуться. — Я помогаю тебе! Пионы проредила, свет друг другу загораживали. Теперь там укроп будет, я уже посеяла. Спасибо бы сказала.

Марина подошла к окну…