«Я ухожу от тебя», — как ни в чём не бывало произнёс муж за завтраком, оставив Люду с тремя детьми в съёмной квартире

Елена Савельевна Коваль оказалась сухощавой невысокой женщиной лет семидесяти. Взгляд у неё был цепкий, рукопожатие — неожиданно крепкое. Она жила на окраине в старом, но ухоженном доме с верандой и большим садом.

— Значит, ты Ларисина подруга? — хозяйка без церемоний осмотрела Оксану. — Муж бросил?

— Да.

— Детей сколько?

— Трое.

— Работать раньше приходилось?

— До замужества. Это было давно.

Елена Савельевна хмыкнула и перешла к тому, что считала главным: умеет ли Оксана готовить, не боится ли грязной работы, не станет ли морщиться над ведром и тряпкой. Услышав, что та тринадцать лет вела хозяйство и не собирается привередничать, пожилая женщина прищурилась.

— Лариса утверждает, что ты честная. Не врёт?

— Надеюсь, нет.

— Она ещё надеется! — Елена Савельевна неожиданно рассмеялась. — Приходи послезавтра к девяти. Посмотрим, чего стоят твои надежды.

Оксана вышла за калитку с бешено колотящимся сердцем. Это ещё не было настоящим трудоустройством, но уже походило на шанс. Работа могла казаться непрестижной, и она невольно представила презрительное лицо Вадима, узнай он, что бывшая жена нанялась убирать чужой дом. Однако теперь его мнение не кормило детей.

Тем вечером Оксана впервые после ухода мужа приготовила полноценный ужин: домашний суп, котлеты и картофельное пюре. Дети ели с аппетитом, а она смотрела на них и чувствовала, как внутри понемногу отступает оцепенение.

Максим заметил её улыбку и спросил, радуется ли она потому, что папа скоро вернётся. Затем, немного подумав, поинтересовался, скучает ли мама по нему. Оксана не ответила сразу. Она тосковала не столько по Вадиму, сколько по прежней картине жизни, в которую верила. По времени, когда им казалось, что они единая семья.

Попытка вспомнить последнее настоящее счастье ничего не дала. Когда они вдвоём смеялись не из-за детей? Когда обсуждали не покупки и счета, а собственные мысли? Когда Вадим смотрел на неё с нежностью, а не оценивал, всё ли сделано правильно? Любовь исчезла намного раньше его чемодана, просто Оксана отказывалась это замечать. Дарина, молча слушавшая разговор, понимала это лучше матери.

На следующий день Оксана позвонила своей маме. Три недели она скрывала случившееся, не желая тревожить родителей, но больше молчать не могла.

— Мам, с детьми всё хорошо. Это Вадим… Он ушёл от нас.

После долгой тишины мать тяжело вздохнула и призналась, что всегда боялась такого конца. Вадим любил не Оксану, а себя рядом с покорной женой. Дочь потрясённо спросила, почему ей не сказали об этом раньше.

— Ты бы меня услышала? — мягко ответила мать. — Ты была влюблена и считала себя счастливой. Я не могла отнять у тебя это чувство, даже если видела то, чего не замечала ты.

Ещё одна иллюзия рассыпалась. Оксана прижала телефон к уху и почти по-детски спросила, что ей теперь делать.

— Жить, доченька. Сначала просто жить. А потом ты сама увидишь, насколько ты сильнее, чем привыкла о себе думать.

Через два дня состоялась пробная смена. Елена Савельевна встретила её на пороге в фартуке, вручила тряпку и велела показывать, на что она способна. Оксана мыла полы с таким упорством, будто от блеска паркета зависело будущее детей. Потом приготовила простой обед, вычистила кухню, вытерла пыль и полила цветы.

К вечеру хозяйка посадила её за стол и налила чай.

— Подходишь. Будешь приходить по понедельникам, средам и пятницам, с девяти до двух. Сколько хочешь получать?

Оксана растерялась. Она была готова согласиться почти на любую сумму и назвала совсем скромную. Елена Савельевна возмущённо фыркнула, пообещала платить вдвое больше и запретила спорить: добросовестный труд должен оплачиваться достойно.

По дороге домой Оксана плакала. Впервые за три недели это были слёзы облегчения, а не отчаяния. Маленькая победа не решала всех проблем, зато доказывала: она способна сделать хотя бы первый шаг.

За месяц Оксана привыкла к новому распорядку. Подъём в шесть, завтрак, сад, школа, работа у Елены Савельевны, возвращение домой, уроки с Максимом, игры с Софией, ужин и сон. День за днём она вращалась в этом круге. Зарплата и деньги на детей покрывали самое необходимое, но на аренду всё равно не хватало.

Она научилась высматривать скидки, переделывала старые вещи в платья для Софии, сама чинила всё, что поддавалось ремонту. Себе почти ничего не покупала и каждый вечер снова пересчитывала деньги. Цифры не менялись: через две недели платить за квартиру будет нечем.

Лариса предложила найти жильё дешевле или устроиться на полный день. Оксана напомнила, что продлённая группа платная, а Софию в детском саду оставляют лишь до пяти. Подруга помогала продуктами и детской одеждой, хотя у самой дома было неспокойно: пьющий муж, сын-подросток, попавший в сомнительную компанию, постоянные ссоры.

— Поговори с Еленой Савельевной, — посоветовала Лариса. — Вдруг у неё найдётся ещё какая-нибудь работа.

— Мне неловко просить. Она и так платит больше, чем я называла.

— Сейчас тебе не до неловкости. Сейчас вы выживаете.

В среду Оксана пришла на работу с тяжёлым сердцем. Елена Савельевна с первого взгляда заметила красные глаза и дрожащие пальцы. Узнав, что через две недели семье негде будет жить, она отложила газету и спросила, какой суммы не хватает.

— Почти половины.

Старушка несколько секунд постукивала пальцами по столу, а затем спокойно предложила решение, которого Оксана не могла ожидать: переехать вместе с детьми в этот дом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇