Я уже собирала вещи мужа, уверенная, что он растратил наши сбережения. Деталь, лишившая нас дара речи
— Здравствуйте, гражданка, — абсолютно спокойным, профессиональным, лишенным эмоций голосом произнес полицейский. Он снял фуражку и не спеша присел на свободный табурет, открывая кожаную папку. — Вы, я полагаю, Марина Викторовна? Давайте сразу договоримся: без крика и театральных сцен. Ситуация предельно ясна. Соседка, Анна Васильевна, не сумасшедшая бабка, а вполне вменяемый свидетель, который готов официально дать показания под протокол, что видела вас в подъезде и свет в квартире в то время, когда хозяев не было дома. Это первое. Второе и самое главное: мы прямо сейчас можем вызвать оперативную группу и проверить отпечатки ваших пальцев. Мы снимем их с картонного конверта, который вы, вероятно, оставили пустым, с ручек ящиков комода, где хранились деньги. И если ваши отпечатки там найдутся — а они там найдутся, вы же не в перчатках туда лезли, — это будет уже совсем другой разговор. Статья 158 УК РФ, кража в особо крупном размере. Срок реальный. Если деньги вернете добровольно прямо сейчас — это одно дело, мы можем оформить это по-тихому. Если пойдете в отказ — придется составлять официальный протокол, задерживать вас до выяснения и ехать к вам домой с обыском. Выбирайте.
Марина стояла, тяжело дыша, переводя затравленный взгляд с полицейского на Олесю, затем на Руслана, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Вся ее спесь, вся ее напускная уверенность испарились в одно мгновение. Затем она медленно, словно у нее разом кончились все силы, сползла обратно на стул, закрыла лицо наманикюренными руками. Ее острые плечи под кашемировым свитером мелко затряслись в беззвучных рыданиях.
— Я… я хотела всего один раз взять, клянусь… — забормотала она сквозь слезы, ее голос теперь был жалким, умоляющим. — У меня такие кредиты микрофинансовые, Лесь, ты просто не понимаешь! Я влезла в такие страшные долги, проценты капают каждый день, уже коллекторы звонят постоянно, угрожают дверь поджечь, спасу от них нет никакого. Я случайно у тебя ключи со стола стащила в прошлый раз, сделала дубликат на всякий случай… Думала, возьму у тебя из тайника, решу свои проблемы с коллекторами, а потом буду отдавать потихоньку, частями, ты бы и не заметила до самой покупки квартиры. А когда ты тогда в панике про деньги спросила, кричать начала — я так испугалась. Испугалась, что ты сразу в полицию побежишь. Ну и… ну и подумала: пусть лучше вы на Руслана думаете, пока я деньги не верну. Вы же семья, вы поругаетесь, а потом всё равно помиритесь. А меня бы точно посадили в тюрьму…
— Двадцать лет нашей дружбы, — тихо, с горечью, словно пробуя эти слова на вкус, сказала Олеся. Она смотрела на плачущую женщину и не чувствовала к ней ничего, кроме брезгливости. — Двадцать долгих лет мы делились всем, Марина. Ради каких-то паршивых кредитов ты готова была уничтожить мою семью.
Марина ничего не ответила, она только продолжала всхлипывать, размазывая тушь по щекам.
— Деньги где сейчас лежат?
