Я уже собирала вещи мужа, уверенная, что он растратил наши сбережения. Деталь, лишившая нас дара речи

— В среду никто. В четверг я проверяла деньги. В пятницу твой друг Сережа забегал на пять минут. Ему нужна была ударная дрель для ремонта. Но он даже не разувался, Руслан! Он стоял на коврике, я сама вынесла ему чемоданчик с дрелью в прихожую. Он в комнату даже не заглядывал. В субботу мы были дома вдвоем. В воскресенье твои родители заезжали после дачи, привезли яблоки. Но они дальше кухни не проходили. Они сидели за столом, ты сам с ними пил чай и разговаривал, пока я пирог резала. Они физически не могли оказаться в нашей спальне одни. И всё. Понедельник, вторник — мы на работе. Больше никого не было. Вообще никого.

— Уверена? Подумай хорошо. Может, кто из твоих приходил? Курьер? Сантехник? Соседи за солью?

— Никого, Руслан! — голос Олеси снова сорвался на крик, переходящий в истерику. — Никого не было! Квартира была закрыта, замок работает идеально, ключи только у нас двоих! Я каждый божий день смотрела на этот комод! Я мысленно представляла, как мы берем этот конверт, идем в банк, как получаем ключи от новой, просторной квартиры. Я не могла их забыть вытащить, я не могла их переложить в другое место в приступе лунатизма! Они были там!

Руслан отвернулся от нее. Он подошел к окну, оперся обеими руками о белый пластиковый подоконник. Его широкая спина напряглась. Он сжал край подоконника с такой нечеловеческой силой, что побелели костяшки пальцев, а мышцы на предплечьях вздулись. Он долго молчал, глядя сквозь стекло на серый двор, где ветер гнал по асфальту жухлые листья. Тишина в комнате стала плотной, удушающей. Олеся слышала только собственное рваное дыхание и стук крови в ушах.

Наконец Руслан резко обернулся. Его глаза сузились, лицо потемнело от подступающего гнева.

— И что ты тогда думаешь? Если никого не было, замок целый, а деньги испарились? На что ты намекаешь, Олеся?