Я вернулась домой из-за болезни и случайно увидела поступок мужа, который должен был остаться тайной

Первой она набрала Ладу Ефимовну Вернигору. Лада была не только врачом, но и подругой, рядом с которой Наталья привыкла не изображать стойкость.

— Ты где? — спросила Лада вместо приветствия. — Голос у тебя совсем сорванный.

— Дома.

— Ты же должна быть на работе.

— Лада, если на подушку капнули какую-то жидкость… это может быть опасно?

Пауза затянулась так, что Наталья услышала собственное дыхание.

— Кто капнул?

— Руслан.

— Он разве не уехал?

— Я тоже так думала.

— Ткань руками трогала?

— В перчатках.

— Пакет не открывай. Не нюхай. Спальню закрой и приезжай ко мне. Возьми все записи, какие есть.

Наталья сложила в сумку паспорт, медицинскую папку, телефон, пакет с наволочкой. Старый общий планшет остался на журнальном столике: он был почти разряжен, экран темнел, как пустое зеркало. Уже у выхода она заметила в прихожей запасную связку ключей Руслана. Она висела на обычном месте.

Значит, он вошел не с ней.

Месяц назад Руслан настоял, что замок нужно заменить. Сказал, что старый заедает, что в доме слишком много посторонних ходит, что после истории с посылками лучше перестраховаться. Мастер приходил вечером, когда Наталья задержалась у поставщика. Ей дали две связки. О третьей никто не говорил.

На лестнице она встретила Киру Захаровну Бондаренко из соседней квартиры. Та остановилась, прищурилась поверх очков.

— Наталья Мироновна? А я думала, вы на работе.

— Плохо стало. Отпросилась.

— Муж ваш заезжал, — сказала соседка тише. — И не один. Внизу машина была, женщина за рулем. Я еще подумала: странная командировка, короткая.

Наталья заставила себя не ухватиться за перила.

— Лицо разглядели?

— Платок, очки. На любовницу, если честно, не похожа. Сидела так… будто начальница кого-то ждет.

— Если Руслан будет спрашивать, вы меня не видели.

Кира Захаровна сразу перестала улыбаться.

— Поняла. Звони, если понадобится.

В клинике Лада забрала пакет так, будто принимала не вещь, а доказательство чужого безумия. Она быстро позвонила Семену Глебовичу Мазуру, токсикологу из лаборатории, и договорилась о предварительной проверке. Потом поставила перед Натальей стакан воды и велела набрать Веру Аркадьевну Нестеренко — адвоката, старую знакомую ее отца.

— Говорите без эмоций, — сказала Вера Аркадьевна, когда выслушала первые фразы. — Только факты. Никаких догадок.

Наталья рассказала: отгул, диван, ключ, Руслан, флакон, подушка, машина во дворе, сообщение из командировки. Она говорила спокойно, и от этого сама себе казалась чужой.

— Домой одной не возвращайтесь, — сказала адвокат.

— Я должна вернуться. Если квартира будет пустая, он насторожится.

— Тогда не обсуждайте с ним ничего. Ткань передать специалисту, записи сохранить в нескольких местах, мужу первой не звонить. И ни на минуту не оставайтесь с ним без свидетелей.

Семен Глебович забрал пакет через час. Он был суховат, собран, говорил мало, но после осмотра наволочки посмотрел на Наталью без привычной врачебной нейтральности.

— Пока не будет ясно, что на ткани, не ложитесь на эту подушку и не спите с супругом в одной квартире без возможности позвать помощь.

Слово «супруг» царапнуло слух. Человек, который должен был охранять ее сон, мог превратить его в ловушку.

Вечером Наталья все же вернулась домой. Лада уговаривала остаться у нее, но Наталья понимала: Руслан должен думать, что она ничего не знает. Кира Захаровна выглянула из своей двери, едва Наталья поднялась на площадку.

— Все цело?

— Пока да.

— Заходи на чай, если что. У меня чай крепкий, а слух еще крепче.

В квартире ничего не изменилось. Наталья закрыла дверь, накинула цепочку, прошла в спальню, открыла форточку и достала из шкафа чистое белье. Но на прежнюю подушку наволочку не надела. Взяла другую, из гостевого комплекта, и отнесла ее в гостиную. Спать в спальне было невозможно: там каждая складка простыни казалась следом чужого намерения.

Руслан позвонил в девять. Наталья включила запись и ответила.

— Как ты?

— Лучше. Была у Лады.

— Зачем?

— Горло, кашель.

Он помолчал.

— Могла бы написать мне.

— Ты же на встречах.

— Я все равно волнуюсь.

— Не надо.

— Ты дома?

— Да.

В трубке стало тихо. Потом он спросил почти небрежно:

— В спальню ляжешь?

Наталья посмотрела на закрытую дверь.

— Нет. В гостиной легче дышать.

— Ты же всегда жаловалась, что на диване спина ноет.

— Сегодня ноет все.

— Как хочешь. Я завтра, наверное, задержусь.

— Хорошо.

— Наташ.

— Что?

— Не накручивай себя. Ты в последнее время слишком тревожная.

— Наверное, устала.

— Вот и отдыхай.

Он отключился. Наталья осталась сидеть на диване с телефоном в руке. Раньше после таких звонков она скучала. Теперь слышала не заботу, а досаду. Ему мешало, что она не легла в спальню…