Я вернулась домой из-за болезни и случайно увидела поступок мужа, который должен был остаться тайной

Наталья медленно обернулась.

— Не смогу что?

Алла прижала пальцы к губам, будто пыталась остановить уже сказанное.

— Ничего.

— Договаривайте.

— Он говорил, что скоро у вас будут проблемы со здоровьем. Что вы слабая, а его мать знает врача, который подтвердит хроническую аллергию. Я думала, он хочет признать вас недееспособной или что-то в этом роде. Я не знала про подушку.

Наталья открыла дверь.

— Теперь знаете.

На улице она дошла до угла дома и только там остановилась. В груди жгло, но это не было приступом. Это была злость — живая, горячая, возвращающая кровь в онемевшие пальцы. Страх все еще шел рядом, но уже не держал ее за горло.

Вечером Руслан позвонил раньше обычного.

— Ты дома?

— Да.

— Как самочувствие?

— Терпимо.

— Я завтра вернусь. Командировка закончилась быстрее.

— Хорошо.

— Ты рада?

Наталья посмотрела на руку без кольца. Оно со вчерашней ночи лежало в ящике стола.

— Нам надо поговорить.

Он насторожился, даже дыхание в трубке стало другим.

— О чем?

— Об Алле.

Тишина была долгой.

— Кто тебе сказал?

— Неважно.

— Ты следишь за мной?

— У тебя год другая женщина, Руслан. Не начинай по телефону.

— А ты хотела начать дома? На нашей кровати? Или у Аллы — на новом диване?

Он выдохнул резко, почти зло, но голос тут же стал ниже, примирительнее.

— Она ничего для меня не значит.

— Диван значит больше?

— Я запутался.

— В адресе доставки?

— Наташ, ты не понимаешь, как все стало тяжело. Твоя работа, память твоего отца, твои стены, твои правила. Я в этом доме все время был гостем.

— А я кем была в твоем плане?

— В каком плане?

— Пока только в семейном.

Он быстро надел привычную интонацию виноватого мужа, который рассчитывает на усталость жены.

— Прости. Да, я виноват. Алла появилась, когда дома стало пусто. Мать давила, Лариса плакала, Павел опять пил. Я разрывался между всеми.

— И решил завести любовницу?

— Я был один.

— Я лежала в больнице после потери ребенка, Руслан. Ты тогда тоже был один?

Он молчал слишком долго.

— Не надо этим бить.

— Я не бью. Я напоминаю, где у нас был дом.

— Давай завтра. Я приеду, и мы спокойно все обсудим.

— Приезжай. Спокойствия не обещаю.

Она отключилась первой.

Поздно вечером в дверь позвонили. Наталья решила, что это Кира Захаровна, но на пороге стояла Лариса Ткачук. Без куртки, в старом растянутом свитере, с младшим ребенком на руках. Волосы выбились из резинки, губа была разбита. Малыш спал, уткнувшись ей в плечо.

— Наташа, можно? На пять минут.

Наталья отступила.

— Что случилось?

— Павел напился. Кричал при детях. Сказал, чтобы я не унижалась перед тобой, потому что скоро мы будем жить нормально.

— Откуда он это взял?

Лариса подняла опухшее лицо.

— Мама сказала, что Руслан все решит. Что квартира будет наша или будут деньги. Я думала, он разводится. Честно думала.

Наталья молчала.

— А сегодня Павел сказал детям, что тетя Наташа все равно не жилец. Старшая услышала и спросила, кто умрет. Наташа, что происходит?

Ребенок во сне всхлипнул. Лариса прижала его крепче.

— Я ничего не знала, — прошептала она. — Если мама с Русланом сделали что-то страшное, скажи мне сейчас. Потому что я уже не понимаю, на чьей стороне моя семья.

Наталья посмотрела на закрытую спальню, на диван, где провела ночь, на женщину с ребенком у порога. Ложь Руслана уже вышла из их брака и потянула за собой всех, кто стоял рядом…