Разное

Я вернулась домой из-за болезни и случайно увидела поступок мужа, который должен был остаться тайной

Лариса стояла так, будто пришла не к невестке, а к последней двери перед пропастью. Младший сын спал у нее на плече и вздрагивал во сне, словно даже сон не защищал его от крика, который остался в доме.

— Заходи, — сказала Наталья.

Лариса переступила порог и сразу посмотрела на закрытую спальню. В гостиной лежало одеяло, рядом стояла чашка с остывшим чаем. Воздух был неподвижный, горьковатый, будто стены запомнили страх.

— Средний и Катя внизу, у Киры Захаровны, — шепнула Лариса. — Павел орал так, что соседи вышли.

— Он тебя ударил?

Лариса прикрыла разбитую губу.

— Толкнул. Я о шкаф ударилась.

— Не защищай его хотя бы здесь.

Она опустила глаза.

— Мне стыдно.

Наталья закрыла дверь на цепочку и провела ее на кухню. Лариса села на край стула, все еще не выпуская ребенка из рук.

— Что именно Павел сказал детям?

— Сначала требовал деньги. Потом начал смеяться, что я дура, бегаю к тебе с просьбами, а скоро ты сама нам все оставишь. Катя спросила, почему тетя Наташа отдаст квартиру. Он сказал, что иногда люди вовремя освобождают место. Я велела ему замолчать. Он разозлился и сказал, что мама права, ты все равно не жилец. Дети услышали.

На кухне стало так тихо, что слышно было, как за стеной капает вода в трубах.

— Лариса, ты знала про подушку?

Та подняла на нее глаза.

— Про какую подушку?

Испуг был слишком прямым, слишком детским, чтобы быть игрой.

Наталья открыла на телефоне фотографию пакета с наволочкой.

— В день, когда Руслан должен был быть в командировке, он пришел сюда. Думал, что меня нет. Капнул что-то на мою подушку и уехал. Его ждала машина.

Лариса посмотрела на снимок, потом на дверь спальни.

— Нет, — выдохнула она. — Руслан не мог.

— Твоя мать писала ему, что после развода он уйдет почти ни с чем, а после похорон все будет его.

Лариса зажала рот ладонью. Ребенок вздрогнул, и она начала качать его быстрее.

— Мама говорила, что скоро все решится, — прошептала она. — Я думала, Руслан разводится. Она сказала, что у детей будет нормальная жизнь. Что брат наконец вспомнил о крови.

— И ты решила, что моя квартира может стать вашей?

Слезы потекли по ее щекам беззвучно.

— Я решила, что ты богатая и сильная. Что ты переживешь.

Эти слова ударили больнее обвинения.

— Переживу что? Развод? Унижение? Собственные похороны?

— Я не знала, Наташа. Клянусь, я хотела думать, что все будет законно. Что он уйдет, заберет свою часть, а мы снимем жилье. Я запрещала себе думать о смерти.

— Нина Савельевна не спасала тебя. Она тобой прикрывалась.

— Она моя мать.

— Да. Поэтому тебе труднее увидеть, что она делает.

Телефон Ларисы загудел на столе. На экране появилось имя Павла. Она дернулась.

— Если не отвечу, он сюда придет.

— Включи громкую связь.

Лариса нажала на вызов.

— Ты где? — проревел Павел. — У этой богатой стервы?

Наталья включила запись на своем телефоне.

— Не кричи. Дети слышат, — сказала Лариса.

— Плевать. Возвращайся. И деньги у нее возьми. Раз уж скоро все ее добро к нам перейдет, можно заранее.

— Павел, замолчи.

— Твоя мамаша сама сказала, вопрос почти решен. Руслан не дурак, свое заберет. Эта бездетная все равно никому не нужна.

Лариса побледнела.

— Ты это при детях говорил?

— Пусть привыкают к правде.

Наталья отключила звонок. Младший проснулся и тихо захныкал. Лариса прижала его к груди, как будто могла закрыть от всего телом.

— Вот на чем она играет, — сказала Наталья. — На твоем отчаянии, на его пьянстве, на детском страхе, на моей боли и на жадности Руслана.

В коридоре послышались шаги. Кира Захаровна привела старших детей. Девочка держала брата за рукав. На ее лице было выражение, которого у ребенка быть не должно.

— Мама, мы домой не пойдем?

Лариса попыталась улыбнуться и не смогла.

— Нет, Катенька. Не сейчас.

Наталья присела перед девочкой.

— У меня есть подруга. Она врач. У нее дома спокойно. Вы поедете туда с мамой, а утром взрослые решат, как помочь.

— Папа нас найдет?

— Сегодня нет.

Кира Захаровна уже держала телефон.

— Такси вызвала. Водитель знакомый, лишнего не спрашивает.

Через двадцать минут Лариса уходила с детьми. У двери она обернулась.

— Наташа, я правда не знала.

— Теперь знаешь.