Я всегда улыбалась, когда родители шутили про роддом, но однажды решила продолжить эту шутку по-своему.

До четверга оставалось несколько дней. Оксана вновь обзвонила владельцев помещений, которые присматривала раньше. Почти везде требовали внести плату сразу за два месяца, и её сбережений не хватало. Подходящая комната нашлась в том же старом здании, где работала Светлана.

Помещение было тесным: потёртый линолеум, единственная розетка возле двери, старый шкаф и постоянный скрежет из мастерской за стеной, где ремонтировали сумки.

— Плата вносится в начале месяца, — объяснил хозяин. — Сейчас комната всё равно пустует. Если сами вымоете пол и вынесете шкаф, можете заезжать. Первый платёж сделаете после открытия.

— Это условие нужно записать в договоре.

— Запишем. Мне пустующее помещение тоже дохода не приносит.

Они внесли срок первого платежа и подписали бумаги. Машины у Оксаны по-прежнему не было, зато появился адрес, куда её можно перевезти.

Две клиентки согласились прийти к ней, когда завершатся их действующие отношения с материнским салоном. Каждой Оксана отдельно объяснила, что старые заказы переносить не будет. Одна женщина принесла пальто только на осмотр, другая договорилась после праздников отдать платье на переделку.

В среду Оксана со Светланой вымыли пол и выставили тяжёлый шкаф в коридор. Возле окна появился складной стол, привезённый из квартиры. На нём лежали папка с расчётами и единственный ключ от пока пустой мастерской.

Утром двадцать четвёртого сентября Оксана подошла к салону с двумя коробками. Для перевозки машины она заранее наняла небольшой фургон; водитель ждал звонка во дворе. У двери уже стояла Марина Коваль.

— Сразу предупреждаю: я здесь только ради школьной партии, — сказала она.

— Ничего другого от вас и не требуется.

Людмила открыла дверь и первым делом посмотрела на пустые коробки.

— Уже всё поделила?

— Я принесла список.

— Проходите, раз без проверки теперь никак.

Павел был в приёмном зале и без всякой необходимости переносил с места на место чехлы с костюмами. Со дня юбилея они с дочерью не разговаривали. На её приветствие он отозвался одним словом, после чего демонстративно занял руки очередной вешалкой.

На большом столе Людмила разложила договоры. Рядом лежал журнал мерок. Оксана подвинула его к Марине Коваль.

— Здесь записи по всем прежним заказам. Журнал остаётся в салоне. Я подготовила отдельную таблицу: где изделие закончено, где требуется примерка, где выполнен только раскрой.

Марина открыла первую страницу.

— Что осталось по группе из учебного заведения?

— У двух мальчиков не обработаны рукава. Ещё один комплект ждёт повторной примерки: заказчица просила оставить запас по длине.

— Речь о высоком мальчике?

— Да. Отметка есть в журнале.

Людмила перебила дочь:

— Мы и без неё разберёмся. Оксана бросила работу, а теперь изображает спасительницу.

— Я пришла передать точные сведения и забрать имущество.

— Имущество, — повторила мать. — Марина, только послушайте. Дочь опозорила отца из-за чужого анализа, разрушила годовщину, а теперь выносит из семейного дела оборудование.

— Я не хочу обсуждать ваш праздник, — ровно ответила Марина Коваль.

— Но вы там присутствовали. Вы слышали, что она устроила.

Оксана достала телефон.

— Раз ты сама вернулась к этой теме, я включу один короткий фрагмент.

Отец перестал перебирать чехлы.

— Оксана, не надо, — тихо сказал он.

— Тогда ответь без записи. Ты сам попросил Андрея стать донором через клинику?

Людмила ударила ладонью по столу.

— Мы собрались не ради этого!

— Ты заговорила об анализе при постороннем человеке.

Оксана включила только нужный отрывок. На записи Андрей спрашивал, кто обратился к нему после лечения. Павел отвечал: «Я». Следом он подтверждал, что Людмила знала и решение они приняли вдвоём. Оксана остановила воспроизведение. В наступившей тишине особенно громко загудел старый кулер. Марина Коваль закрыла журнал, а мать потянулась к телефону дочери…