Я всегда улыбалась, когда родители шутили про роддом, но однажды решила продолжить эту шутку по-своему.

В ближайшем отделении перед кабинетом дежурного сидела пожилая женщина. Она долго искала удостоверение в сумке и карманах, а потом обнаружила его на собственных коленях. Женщина засмеялась и сказала, что после шестидесяти нужные вещи почему-то оказываются на самом виду.

Когда очередь дошла до Оксаны, сотрудник прочитал её заявление и изучил чеки.

— Где сейчас находится машина?

— В подсобном помещении салона.

— Кто арендует салон?

— Моя мать.

— Она запретила вам доступ после семейного конфликта?

— Да. Но имущество принадлежит мне, вот подтверждения.

Сотрудник ещё раз перелистал бумаги.

— Чеки подтверждают покупку, однако я не могу войти в чужое помещение и вынести оборудование только по вашему заявлению. Сейчас это спор о принадлежности имущества. Если добровольно вещь не вернут, вопрос придётся решать в суде.

— Получается, она может просто удерживать мою машину?

— Я сказал не это. Направьте письменное требование способом, который оставит подтверждение доставки. Предложите конкретное время осмотра, приложите список.

— А если машину успеют продать?

— Тогда обстоятельства изменятся. Пока зафиксируйте, где она стоит и что вам отказываются предоставить доступ. Само обращение я приму, но изымать имущество на месте не буду. И не пытайтесь вскрыть дверь.

Оксана и не собиралась ничего ломать. Ей требовалось лишь вернуть то, что она оплатила. Получив отметку на своей копии, она отправилась на почту, послала требование заказным письмом и переслала матери электронную копию.

Через час пришёл ответ: «Выносить семейное имущество не разрешаю».

Оксана сохранила сообщение и, сидя в машине, набрала Светлану Мельник. Они не разговаривали несколько месяцев, и начинать с просьбы было неловко.

— Светлана, добрый день. Вы весной говорили, что в ателье есть свободные столы. Это ещё актуально?

— Столы на месте. А у тебя что с голосом? Что произошло?

— Я ушла из маминого салона. Точнее, меня перестали туда пускать.

— Приезжай. По телефону такую кашу всё равно не разберём.

Ателье Светланы размещалось в старом двухэтажном здании. Оба свободных стола были завалены коробками и журналами. Хозяйка выслушала Оксану, молча перенесла стопку бумаг и освободила место.

— Вот этот стол можешь занять. Второй, у окна, тоже пока никому не нужен. Запасная машинка есть, правда самая простая. Мелкий ремонт потянет.

— Сколько платить за место?

— Поработай хотя бы неделю, потом посчитаем свет и площадь.

— Бесплатно сидеть я не хочу.

— Никто и не предлагает бесплатно. Просто ты пока сама не знаешь, сколько людей к тебе придёт.

— Большой школьный заказ остался у родителей.

— Значит, начнёшь с подшива, рукавов и сломанных молний. В этом нет ничего унизительного.

Оксана провела ладонью по столешнице. Стол качнулся, и Светлана подсунула под короткую ножку сложенный картон.

— Получай первое имущество новой мастерской. Только картон не потеряй, вещь ценная.

Оксана засмеялась — впервые за двое суток без привычного усилия.

— Спасибо.

— Поблагодаришь потом. Завтра принесёшь свои нитки, если хоть какие-то остались дома. Клиентам пиши лишь о той работе, за которую действительно отвечаешь. Семейную ссору к заказам не примешивай.

— Мама уже объявила всем, что я разрушила их праздник.

— Пусть объявляет. Ты говори только о сроках.

Вечером Оксана принесла домашнюю коробку ниток. Хорошие ножницы, утюг и основная машина оставались в запертом салоне. Запасная машинка Светланы громко стучала на толстом шве, однако продолжала работать.

Нескольким клиенткам Оксана отправила одинаковое нейтральное сообщение: доступа к прежнему помещению у неё больше нет, поэтому за сроки договоров салона она не отвечает; собственные новые заказы временно принимает у Светланы Мельник. Ни про генетический анализ, ни про родителей в сообщении не было ни слова.

Ответ Людмилы разошёлся следом. Помощница переслала его Оксане: мать утверждала, будто дочь украла клиентскую базу и шантажирует больного отца, а потому просила никого её не поддерживать. Позже тётя Валентина прислала другое сообщение — уже из семейной переписки. В нём Людмила писала, что Андрей когда-то воспользовался её слабостью, а теперь вместе с Дариной настроил Оксану против семьи.

Оксана сохранила оба снимка экрана, но отвечать не стала. Павел не был болен: весной прошёл обычное обследование и сам ездил чинить крышу загородного дома. Доказывать это всей переписке она не собиралась.

Светлана прочитала сообщение на её телефоне и вернула аппарат.

— Стол у тебя есть, руки тоже. Остальное будем решать завтра.

Оксана включила настольную лампу. На краю стола лежала куртка с вырванной молнией — первый заказ, который Светлана передала ей. Открыв коробку с нитками, Оксана стала подбирать цвет и впервые ощутила, что за пределами материнского салона всё-таки существует работа…