Я заметила реквизиты свекрови в договоре продажи своей квартиры, а появление одного человека у нотариуса неожиданно всё прояснило
Дверь за ней захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась древняя побелка. Сделка завершилась за 15 минут. Нотариус, скучающая женщина в очках, все же распечатала новые документы, внеся правки, и дала их сторонам сделки на подпись.
Деньги разместили на аккредитивном счете, откуда после завершения сделки они должны были поступить на личный счет Оксаны. Никаких бизнес-залов, никаких подачек за хорошее поведение. На улице дышалось легко.
Вечерний город шумел машинами, пахло выпечкой из соседней пекарни и нагретым за день асфальтом. Богдан семенил рядом с Оксаной. Его картина мира дала серьезную трещину, но привычка оправдывать мать сидела в нем слишком глубоко.
— Ну чего ты так взбеленилась? — гундел он, пиная попавшиеся по пути камушки. — Мама, конечно, перегнула палку с Тарасиком, я согласен. Но зачем было так позорить ее при чужих людях? Могла бы просто дома сказать, что не доверилась маме, а не устраивать цирк какой-то с исправлениями.
Оксана остановилась прямо посреди тротуара. Мимо спешили прохожие, но вокруг них образовался невидимый вакуум. Она посмотрела на Богдана.
В ее взгляде не было ни ярости, ни обиды. Только железобетонная прагматичность человека, который окончательно расставил приоритеты. «Богдан, ты дурак», — просто и четко произнесла Оксана.
«Завтра утром ты едешь в бухгалтерию на своей работе и пишешь заявление, чтобы твою зарплату полностью переводили на этот премиальный счет Людмилы Викторовны. А потом, когда тебе понадобятся деньги на бензин, на сигареты или на новые ботинки, ты будешь звонить маме и просить выдать тебе сотню за хорошее поведение. Примерно это пыталась провернуть Людмила Викторовна».
Богдан замер. Его рот слегка приоткрылся. Перспектива стоять с протянутой рукой перед матерью, клянча собственные заработанные деньги, внезапно оказалась совершенно непривлекательной.
— Ты чего, с дуба рухнула? — возмутился он. — Это ж моя зарплата. Я за нее работаю. Зачем мне маме ее отдавать?
— Вот именно, дорогой, вот именно. Либо мы живем своим умом и нашими финансами распоряжаемся сами, либо ты идешь под мамино крыло и содержишь Тарасика, но уже без меня. — Богдан пожевал губы…
Шестеренки в его голове со скрипом провернулись, и до него наконец-то дошла вся глубина той пропасти, в которую его едва не утащила заботливая родительница. Через три дня Нине Александровне успешно установили новый титановый сустав в одной из лучших клиник города. Оставшаяся сумма легла на надежный вклад с хорошей процентной ставкой, оформленный строго на имя Оксаны.
Людмила Викторовна затихла, как мышь над веником, перестав даже публиковать картинки с блестящими розами в семейный чат. Тарасику пришлось устроиться курьером, чтобы отдавать долг за гидроцикл. Богдан внезапно приобрел полезную привычку внимательно читать любые документы до того, как поставить в них свою подпись.
Вопрос о том, кто распоряжается деньгами в этой семье, был закрыт раз и навсегда. И закрыт он был жирным крестом и обычной синей шариковой ручкой.
