Женщина-хирург помогла раненому бездомному ночью, не подозревая, кого встретит утром в клинике

Как она сумела вытащить его из внедорожника, Марта потом вспоминала смутно. Мужчина был тяжёлым, почти безвольным, и несколько раз они едва не рухнули прямо в мокрую грязь у обочины. Он то приходил в себя, то снова проваливался в забытьё, а она, задыхаясь, тянула его к своему седану и тихо, сквозь зубы, повторяла не столько ему, сколько себе:

— Держимся. Ещё чуть-чуть. Только не отключайтесь окончательно.

В дороге он уже не отвечал. Марта гнала быстрее, чем позволяла погода, и всё время косилась на его бледное лицо. В салоне пахло железом, мокрой тканью и дорогим мужским парфюмом, который странно, почти нелепо держался на нём посреди этой крови и тумана.

У подъезда она снова боролась с его тяжестью. Лифт, к счастью, работал. Соседей в такой час не было, и это стало единственной удачей за всю ночь. В квартире Марта доволокла незнакомца до спальни, уложила на кровать и включила яркий верхний свет.

Дом мгновенно превратился в подобие операционной.

Она быстро вымыла руки, достала из шкафа стерильные перчатки, перевязочный материал, инструменты, которые держала дома после нескольких старых случаев с соседями и родственниками. Ножницами разрезала куртку и рубашку, стараясь не тормошить лишний раз раненого. Ткань поддавалась плохо, цеплялась за подсохшую кровь.

Теперь мужчина лежал перед ней неподвижно, и Марта невольно отметила то, на что при других обстоятельствах не обратила бы внимания: сильная шея, крепкие плечи, резкие черты лица, щетина, придающая ему мрачную суровость. Даже в беспамятстве он не выглядел беспомощным. Скорее опасным человеком, которого на время выключили из жизни.

Документов при нём не оказалось. В карманах нашлись только связка ключей с брелоком от внедорожника да дорогой смартфон, заблокированный паролем. Ни паспорта, ни водительского удостоверения, ни бумажника.

— Прекрасно, — пробормотала Марта. — Без имени, без адреса, с ножевым ранением. Просто подарок после суток дежурства.

Но думать об этом было некогда.

Рана оказалась неприятной, глубокой, но не такой страшной, как показалось сначала. Лезвие прошло косо, рассекло мягкие ткани между рёбрами, не уйдя туда, где всё могло бы закончиться куда хуже. Марта обработала края, ввела обезболивание, дождалась, пока препарат подействует, и принялась накладывать швы. Движения стали точными, почти спокойными. Руки сами вспоминали привычный ритм: зажим, игла, нить, узел, следующий стежок.

Мужчина один раз тихо застонал и сжал пальцы на простыне. Марта склонилась ближе.

— Потерпите. Уже почти всё.

Он не очнулся.

Закончив, она сделала ему укол антибиотика, наложила плотную повязку, укрыла одеялом и ещё несколько минут стояла у кровати, прислушиваясь к его дыханию. Оно было неровным, но достаточно глубоким. Температуры пока не было. Пульс оставался слабоватым, но устойчивым.

Только тогда Марта почувствовала, что ноги у неё словно вынули из суставов. Она собрала окровавленные салфетки, отнесла инструменты в таз, залила водой, кое-как сняла перчатки и дошла до гостиной. До ванной сил уже не осталось. Она опустилась на диван прямо в мятой одежде, закрыла глаза на одну секунду — и исчезла.

Разбудил её свет. Солнце пробивалось сквозь занавески, настойчиво и грубо, будто кто-то тряс её за плечо. Марта вскочила, не сразу поняв, где находится. В висках стучало, во рту пересохло, одежда неприятно липла к телу.

Сначала ей показалось, что ночная дорога, внедорожник и раненый мужчина ей приснились. Усталость вполне могла родить и не такой кошмар.

Но дверь спальни была приоткрыта.

Марта подошла туда медленно. Кровать пустовала. Одеяло скомкано, подушка продавлена, на простыне — бурые пятна. Рядом с тумбочкой валялись использованные бинты, ампулы, обрезки ткани. Таз с розоватой водой стоял там же, где она оставила его ночью.

Незнакомец исчез.

Без записки. Без благодарности. Без объяснений.

Марта провела ладонью по лицу и тихо выругалась. Это было настолько нелепо, что даже испуг не сразу успел проснуться. Она спасла человеку жизнь, а он, едва придя в себя, поднялся и ушёл неизвестно куда с незашитой до конца судьбой и свежей повязкой на боку.

В этот момент в гостиной резко зазвонил телефон.

Аппарат нашёлся под пледом возле дивана. На экране высветилось: «Куцый Мирон Павлович». Заведующий отделением. Марта зажмурилась, уже заранее чувствуя, как остатки её законного выходного рассыпаются в пыль.

— Марта, ты где? — гаркнул он вместо приветствия. — Быстро в больницу. Привезли Жанну, жену Гнатюка. Ситуация скверная, он весь приёмный покой на уши поставил.

— У меня выходной, — ответила она сипло. — Я только после суток, Мирон Павлович.

— Выходной потом отгуляешь! — почти взвизгнул заведующий. — Там аллергия на какой-то дорогой препарат, лицо распухло, пошёл некроз. Если с ней что-то останется, нас всех разнесут. Такси бери, оплатят. Давай, Марта, без разговоров. Нужны твои руки.

Она закрыла глаза. В квартире ещё пахло кровью чужого мужчины, а в больнице уже требовали спасать лицо жены главного врача.

— Через полчаса буду, — сказала Марта и отключилась…