Детский врач Катя пропала после дежурства, а её дочь неожиданно заметила пугающую деталь
— У мамы на голове был пакет, — вдруг сказала маленькая девочка, и взрослые рядом на несколько секунд перестали понимать, как дышать.
Эта фраза прозвучала не сразу. До нее были бессонные звонки, распахнутая дверь квартиры, пустые комнаты, найденный в электричке телефон и странное спокойствие человека, который уверял всех, что просто повез детей на озеро. Но потом ребенок произнес то, что никто не мог объяснить случайностью.
Оксане Степановне было тридцать восемь. Она работала педиатром и относилась к своей профессии не как к обязанности, а как к делу, ради которого можно не спать ночами, задерживаться после смены, ехать к заболевшему ребенку после работы и отвечать на тревожные звонки родителей в любое время. В маленьком поселке ее знали почти все. Для одних она была доктором, для других — соседкой, для третьих — подругой, а для детей — доброй женщиной в белом халате, которая умела разговаривать так, что даже самый испуганный малыш переставал плакать.
На лице у нее часто держалась усталая, но мягкая улыбка. Работа была тяжелой, ночные дежурства выматывали, дома ждали дети, и все же Оксана умудрялась выглядеть так, будто сила в ней не заканчивалась никогда. Пациенты говорили, что она не только грамотный врач, но и удивительно красивая женщина. Подруги над этим иногда шутили, а сама Оксана отмахивалась, будто разговоры о внешности были чем-то несерьезным на фоне температуры, анализов, вызовов и больничных коридоров.
У нее было трое детей. Двое сыновей от первого брака и младшая дочь, родившаяся уже в семье с Романом Левченко. К моменту трагедии Оксана с Романом была разведена, но их жизни еще не разошлись окончательно. Он то исчезал, то возвращался, то просил помощи, то снова становился частью ее пространства, хотя рядом с ним она давно перестала чувствовать себя в безопасности.
В то утро Оксана должна была вернуться домой после ночного дежурства. День был праздничный, весенний, шумный для поселка, но для нее он начинался как обычное окончание смены: добраться из соседнего города, припарковать машину, зайти домой, переодеться, а потом встретиться с подругами. Они давно договорились устроить фотосессию — не официальную, не семейную, а такую, где можно на пару часов забыть о халатах, тетрадях, больничных журналах, кастрюлях и усталости.
Подруги уже представляли себе кожаные куртки, мотоциклы, смех, снимки на память. Оксана ждала этой встречи, писала об этом накануне, напоминала, уточняла детали. Она была человеком слова: если обещала, то приходила; если договаривалась, то не исчезала без объяснений. Поэтому, когда утром от нее не пришло ни одного сообщения, у Мирославы в груди неприятно шевельнулась тревога.
Сначала тревога была похожа на обычное раздраженное удивление. Может, Оксана заснула после смены? Может, телефон разрядился? Может, задержали в больнице? Но минуты тянулись, звонки уходили в пустоту, и привычные оправдания переставали работать. Мирослава набирала номер снова и снова. Вера Павловна, вторая близкая подруга Оксаны, тоже звонила. Они переговаривались между собой и обе понимали: так Оксана не поступала никогда.
А потом трубку наконец взяли. Женский голос на другом конце был чужим, растерянным и совершенно не похожим на голос Оксаны Степановны…
