Детский врач Катя пропала после дежурства, а её дочь неожиданно заметила пугающую деталь

Мирослава вцепилась в телефон так крепко, что пальцы побелели.

— Здравствуйте, — произнесла незнакомая женщина. — Я не хозяйка телефона. Он тут звонил и звонил с самого утра.

— Где Оксана Степановна? — почти перебила ее Мирослава. — Что происходит? Вы кто?

Женщина, похоже, испугалась не меньше.

— Подождите, не кричите. Я еду в электричке. Слышу — где-то играет телефон, долго играет. В вагоне людей мало, сначала подумала, может, у кого-то в сумке. Потом поняла, что звук из уборной. Зашла — а он там лежит. Я и ответила.

Электричка шла в сторону большого города. До центрального вокзала. Телефон Оксаны оказался там, куда она сама, по логике, не должна была ехать одна и молча. Впереди у нее был отпуск, это правда, но об отпуске она говорила совсем иначе: планы, дети, дела, встреча с подругами. Если бы она решила уехать, то предупредила бы. Если бы собралась к родственникам, взяла бы детей. Если бы случилось что-то срочное, нашла бы способ сообщить.

Мирослава пыталась удержать в голове все возможные объяснения, но они рассыпались одно за другим. Телефон в электричке. Оксаны нет. На звонки она не отвечала. Подруги ждали ее на фотосессию, а она будто исчезла между больничной сменой и собственной квартирой.

Мирослава жила с Оксаной на одной лестничной площадке. Их окна выходили во двор почти рядом: два окна одной квартиры, два окна другой. Поселок был маленький, подъезд знакомый, люди привыкли замечать, кто когда пришел, кто уехал, чья машина стоит возле дома. Поэтому Мирослава решила проверить самое простое — может, Оксана все-таки дома, спит после ночи, не слышит звонков, а телефон действительно потеряла случайно.

Она подошла к двери соседки и сразу увидела то, от чего внутри все сжалось. Дверь была не заперта. Не настежь, нет, но приоткрыта так, как ее не оставляют, если дома спокойно спят или если уходят по делам.

Мирослава осторожно толкнула дверь.

В прихожей стоял лимонад. Тот самый, который Оксана собиралась взять с собой на встречу. Они заранее обсуждали, кто что принесет, и эта бутылка у порога была как немое подтверждение: Оксана возвращалась домой, собиралась идти к подругам, не планировала исчезать и уж точно не бросала все по собственной воле.

В квартире было тихо. Слишком тихо.

Мирослава прошла несколько шагов, заглянула в одну комнату, потом во вторую. Порядок был почти пугающим: никаких следов борьбы, никакого перевернутого стула, ничего разбитого. И именно эта чистота, это неподвижное спокойствие комнат вдруг показались страшнее беспорядка. Мирослава почувствовала, что дальше идти одна не может.

Она вернулась к себе и позвала сына.

— Богдан, сходи посмотри. Только внимательно. Кладовку, под диваном, везде. Мне страшно одной.

Парень прошел по соседней квартире, проверил комнаты, заглянул туда, куда просила мать. Ничего. Оксаны не было. Вещи лежали на местах. Лимонад стоял у двери. Сама дверь оставалась приоткрытой…