Большой красивый цветок казался обычной покупкой мужа, пока случайность не раскрыла его тайну

Имя Алины она набрала в поиске поздно вечером. Пальцы дрожали так сильно, что приходилось стирать буквы и писать заново. Сначала открывались однофамильцы, старые объявления, чужие страницы. Потом появилась фотография с выставки учебного заведения: девушка с тёмными волосами до плеч, тонкой цепочкой на шее и подписью под дипломом — Алина Черненко.

Марина увеличила снимок. У левой ключицы виднелась маленькая вытянутая родинка. Такая же, как у неё.

Она закрыла лицо руками и впервые за сутки позволила себе плакать. Недолго. Потом снова открыла страницу. Алине было семнадцать. В профиле — фотографии кошки, карандашные наброски, афиша студенческого спектакля. На одном снимке девушка обнимала женщину, подписанную как мама Наташа. На другом рядом стоял высокий мужчина — Роман Черненко.

Марина пыталась возненавидеть их. Не получилось. На фотографиях была не кража, а семья. Та жизнь, которую у неё отняли и отдали другим.

Утром Сивак написал: «Не приближайтесь к девушке без плана. Сначала личная уверенность, потом законные действия».

«Как получить уверенность?» — спросила Марина.

«Есть лаборатории. Но материал, добытый тайно, не заменит официальную экспертизу».

Она понимала. И всё равно поехала к учебному заведению.

Марина стояла через дорогу у газетного киоска, в сером плаще и тёмных очках. Студенты выходили группами, смеялись, обсуждали зачёты, спорили о чём-то своём. Алина появилась ближе к полудню вместе с подругой. Марина узнала её не только по родинке. В походке было что-то от Андрея, а в том, как девушка поворачивала голову, — от самой Марины в юности.

Девушки дошли до парка и сели на лавку. Подруга ушла к киоску за водой. Алина говорила по телефону, сумка стояла рядом раскрытая. Сверху лежала расчёска с зелёной ручкой.

Марина могла уйти. Позвонить адвокату. Ждать законного пути. Но какой законный путь был у женщины, которой семнадцать лет назад не дали даже проститься с дочерью?

Она прошла мимо, будто случайно, присела рядом поправить ремешок на туфле и быстрым движением забрала расчёску. Пластик царапнул ладонь. Алина ничего не заметила.

Через минуту Марина уже шла к остановке, почти не чувствуя ног. В сумке лежала расчёска с материалом, который мог подтвердить или разрушить её надежду. Или доказательство, способное перевернуть сразу несколько жизней.

Номер Оксаны Валерьевны Романенко из частной лаборатории дал Сивак. Они встретились вечером у служебного входа. Оксана оказалась моложе, чем ожидала Марина, говорила ровно, без лишней жалости.

— Для суда такой результат не подойдёт.

— Мне нужно знать для себя.

— Тогда оформим анонимное сравнительное исследование. Ваш образец и материал с расчёски.

— Сколько ждать?

— Несколько дней. Можно ускорить, но надёжнее от этого не станет.

Марина сдала свой биоматериал, заполнила бумаги без настоящих фамилий и вышла на улицу уже в темноте. Телефон молчал. Андрей не писал. Это пугало сильнее сообщений.

Три дня она жила между звонками, дверным глазком и новым горшком у окна. На четвёртый позвонила Оксана.

— Марина Павловна, приезжайте. По телефону я не скажу.

В лаборатории было прохладно. Оксана положила перед ней конверт. В заключении сухими словами было написано: вероятность биологического материнства крайне высокая.

Буквы расплывались, но смысл оставался ясным. Алина была её дочерью. Не умерла. Не исчезла. Жила в том же городе, ходила по тем же улицам, покупала кофе возле учебного заведения и называла мамой другую женщину.