Ночная прогулка на чужой машине обернулась для пары маршрутом, которого они совсем не ожидали

Елена успела убрать куртку Артёма в шкаф за секунду до того, как телефон на кухонном столе засветился именем Павла. На столе лежала раскрытая коробка с холодной пиццей, рядом стояли два стакана, и один из них она торопливо переставила в мойку. Из прихожей донёсся тихий смешок Артёма. Елена прижала палец к губам и приняла видеозвонок.

Лицо мужа появилось рывками, рассыпаясь на квадраты. За его спиной была светлая стена с закрытыми жалюзи, а сам Павел сидел в форме на простом казённом стуле и держал телефон чуть ниже подбородка. Он выглядел ещё худее, чем три дня назад. Елена натянула улыбку и села так, чтобы камера не захватила отражение прихожей в окне.

— Ты дома? — спросил Павел.

— А где мне быть во время тревоги?

Сирены ещё не было, и оба это знали. Павел не стал спорить. Он попросил оставить кроссовер во дворе до следующего утра. Потом добавил, уже глядя куда-то мимо экрана:

— Сегодня машину не трогай. Она утром понадобится, хорошо?

У Елены под рёбрами сжалось. За дверью шкафа коротко звякнула пряжка на куртке Артёма. Павел поднял глаза, словно услышал звук через сотни километров и плохую связь. Она громче обычного спросила, зачем утром нужна машина, но в динамике зашипело. Муж успел произнести только: «Потом объясню», и связь оборвалась.

Елена ещё несколько секунд держала телефон перед собой. На экране осталась запись о звонке длиной две минуты сорок одна секунда. Неделю назад Павел, остававшийся действующим военнослужащим, сообщил, что после контузии проходит обследование в тылу и ждёт решения комиссии. Где именно он теперь находился и сколько продлятся процедуры, он не сказал. Елена привыкла к коротким сообщениям и старалась не выстраивать из каждой паузы худшие догадки.

Елена открыла шкаф. Артём выбрался из тесноты в носках, держа ботинки за шнурки, и изобразил воинское приветствие.

— Командир проверил пост?

— Не начинай. Надевайся и уходи.

Он перестал улыбаться, но куртку взял не сразу. За четыре месяца Елена научилась различать его молчание: обиженное было тяжёлым и демонстративным, злое — почти весёлым. Сейчас угол его рта дрогнул именно так. Он посмотрел на два стакана, на телефон, потом на связку ключей, висевшую у зеркала в прихожей. Рядом висел его собственный потёртый брелок, который он оставил при входе…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇