Будущий свёкор моей дочери три часа говорил со мной свысока, уверенный, что я ничего собой не представляю. В понедельник его мнение резко изменилось.

Даже один человек, оказавшийся на операционном столе без необходимой поддержки, не мог считаться допустимым коммерческим риском. Экстренное осложнение не станет ждать завершения закупок. Нельзя сначала получить право на сложные вмешательства, а затем надеяться когда-нибудь довести отделение до обязательного уровня.

— Переходим к кадровому обеспечению, — сказала я, переворачивая страницу. — Для круглосуточной полостной хирургии высокой сложности необходимы две сертифицированные реанимационные бригады. Ключевые специалисты должны иметь не менее семи лет самостоятельной практики. В ваших трёх филиалах числятся четыре анестезиолога. Двое работают как совместители на половину ставки, ещё двое совсем недавно завершили подготовку.

Я подняла глаза на Романа Петровича.

— Кто будет обеспечивать постоянное дежурство? И почему в заявке молодые специалисты без достаточного опыта обозначены как готовая бригада для критических состояний?

Докладчик качнулся и крепче ухватился за трибуну. На его щеках проступили багровые пятна, дорогой пиджак перекосился. Он снова оглянулся на юриста, но тот сидел, втянув голову в плечи. Документы не оставляли пространства для красивой формулировки.

— Мы заключили предварительные соглашения с лучшими консультантами, — выдавил Роман Петрович. — При необходимости они будут привлекаться к работе.

— Консультант, находящийся вне клиники, не заменит дежурного анестезиолога в три часа ночи, — ответила я. — Предварительное соглашение также не равно штатному расписанию. Пациент не может ждать, пока специалист доедет после звонка.

В приложениях не было ни утверждённых графиков дежурств, ни подтверждения постоянной работы приглашённых врачей. Презентация обещала немедленный запуск трёх полноценных блоков, однако указанного персонала не хватало для устойчивой круглосуточной работы.

Я смотрела на него без злорадства. Субботний гость, презрительно учивший меня современной медицине, теперь стоял перед коллегами, однако происходящее не было личным возмездием. Даже если бы он проявил у меня дома безупречную вежливость, перечень нарушений остался бы тем же. И даже если бы Анна всё ещё собиралась стать его невесткой, ни одна строка экспертного заключения не могла измениться.

В операционной недостаточно маркетинга, уверенного голоса и дорогого ремонта. Когда состояние человека ухудшается за секунды, рядом должны находиться подготовленная команда и исправная техника. Ошибку нельзя прикрыть прибылью, а неопытность — рекламным слоганом. Именно эту простую истину Роман Петрович подменил убеждением, что качество услуги определяется ценой.

Ссылка на приглашённых консультантов не меняла содержания штатного расписания. В нём по-прежнему не было двух опытных бригад, способных круглосуточно работать с экстренными пациентами. Члены коллегии листали заключения с всё более мрачными лицами.

Роман Петрович опустил голову. Пот выступил у висков, пальцы побелели от напряжения. Первые два вопроса разрушили картину безупречного проекта, но оставался третий пункт — тот, после которого недостатки уже нельзя было назвать временной задержкой или административной недоработкой…