Цена разделения внуков на «своих» и «чужих»: закономерный финал истории о высокомерии и утраченном доверии

Руслан ездил к родителям каждый день. Лекарства, расписание, реабилитация, счета, документы автосервиса — всё легло на него, потому что Зинаида Фёдоровна не справлялась одна, а Жанна появлялась на двадцать минут, целовала отца в лоб, обещала заехать завтра и пропадала на четыре дня.

Руслан мало говорил и наблюдал.

Однажды вечером, расставляя пузырьки на тумбочке у отцовского кресла, он выслушал подробную инструкцию о том, что таблетница лежит не той стороной, капли стоят слишком близко к краю, а порошок нужно убрать левее.

— Переставь нормально! — приказал Геннадий Павлович. — Опять всё криво, глаз режет.

Руслан молча передвинул флаконы. Отец снова недовольно поморщился.

— Ну вот опять! Ты вообще в состоянии хоть что-то с первого раза сделать, чтобы не переделывать? Руки как не из того места!

— Нет! — ответил Руслан, не оборачиваясь. — Зато способен приходить каждый день.

Геннадий Павлович замолчал. И это молчание сказало больше, чем все его слова за последние годы.

Тем временем Руслан взял на себя временное управление автосервисом и впервые получил доступ к бухгалтерии. Как логист, привыкший отслеживать расхождения в документах и выстраивать цепочки расходов, он разобрал всё за несколько дней.

Банковские выписки, переводы, платежи поставщикам и отдельной категорией, аккуратно вплетённой в хозяйственные расходы, — личные траты Жанны. Одежда, топливо для машины Олега Сычева, оплата школы Артёма и Кирилла, покупки в магазинах. Всё это годами проходило через счета автосервиса так непринуждённо, что бизнес выглядел чем-то вроде семейного кошелька с одной хозяйкой.

Однажды вечером Зинаида Фёдоровна сидела за кухонным столом, подперев щёку ладонью, и вдруг произнесла:

— Я вот всё думаю, Руслан, и никак не пойму, почему Жанна так к нам относится. Мы же ей всё на блюдечке, всю жизнь для неё старались, а она будто и не замечает.

— Именно поэтому, — ответил он, не поднимая глаз от выписки…