Цыганка увидела женщину в поезде и попросила сменить место
В конце апреля, буквально за три недели до назначенной свадьбы, Андрей внезапно и тяжело заболел. Обыкновенный, казалось бы, весенний грипп неожиданно осложнился тяжелой двусторонней пневмонией. Его срочно увезли в областную больницу, где он провел на антибиотиках и капельницах почти три полных недели, а первые дни врачи и вовсе говорили о нешуточном риске для жизни.
Марина все это тревожное время почти безвыездно просидела в съемной комнатенке неподалеку от больницы, урывками навещая жениха и не смыкая глаз от тревоги. А 10 мая, за неделю до назначенной свадьбы, у Виктора Петровича был день рождения. Круглая, торжественная дата — 60 полных лет, которую он, вопреки собственному обыкновению не любить излишней пышности, на этот раз решил отметить с размахом.
Собрал у себя на базе «Сокол» человек сорок гостей со всего района, накрыл длинные столы прямо во дворе под открытым небом, нанял гармониста и даже небольшой духовой оркестрик из области. Он сам приехал за Мариной в областной центр рано утром, в мокром от весеннего дождя дождевике, и почти полчаса тихо, ровно, ласково уговаривал ее поехать с ним хотя бы ненадолго, только на вечер. Что ей сегодня всё равно ещё нельзя к нему в палату, что за сыном присматривают самые лучшие врачи области, что невесте перед свадьбой обязательно нужно показаться людям, раз до торжества остается всего неделя, а сам он непременно, лично, под свою честь отвезет ее обратно к ночи, если она того захочет.
Она долго отказывалась. Он не спорил и не настаивал. Он просто сел рядом на жесткую больничную скамейку у входа в отделение и заговорил вдруг о ее покойной бабушке, которую, как оказалось, хорошо и тепло помнил ещё с прежних времён.
О том, как Мария Васильевна в самые голодные девяностые годы вышивала приданное чуть ли не половине поселка совершенно бесплатно, потому что у людей тогда денег в помине не было, а свадьбы и рождения все равно случались своим чередом, жизнь-то не спрашивает. Через полчаса такого негромкого разговора Марина сама, без всякого видимого нажима, встала и пошла собирать нехитрую дорожную сумку. И всю долгую дорогу обратно в посёлок потом никак не могла толком понять, в какой именно момент она передумала.
Тот вечер она позже вспоминала лишь отрывочно, но зато очень ярко, будто отдельными яркими вспышками на фоне сплошной темноты. Как ее отвели наверх, в гостевую комнату на втором этаже большого дома, переодеться перед приемом гостей, как Лариса Михайловна молча внесла на деревянных плечиках светло-серое шелковое платье, сидевшее точно по фигуре, и коротко, почти сухо сказала: «Наденьте, вам очень пойдёт». Как за длинным праздничным столом ее представляли по кругу сразу многим незнакомым людям, и чужие имена проваливались в памяти, вовсе не задерживаясь.
Как около девяти вечера ей неожиданно стало жарко и по-настоящему душно от многолюдия, и она вышла на просторную деревянную веранду немного подышать свежим ночным воздухом. Как вернувшись обратно в дом минут через десять, кто-то, она так впоследствии и не смогла вспомнить, кто именно из гостей или домашних, поднес ей на подносе чашку горячего травяного чая, ласково сказав при этом: «Вы совсем бледная сегодня, выпейте скорее, согреетесь». Чай оказался крепким, немного горчил на языке, с явственным необычным привкусом каких-то лесных или степных трав, каких она прежде не пробовала.
Она выпила его почти до дна, до последнего глотка. А дальше в ее памяти следовал обрыв, не сонное забытьё, не туманная дымка, а именно четкий, ровный обрыв, будто саму кинопленку жизни разрезали остро отточенными ножницами и склеили заново, уже совсем в другом месте, без единого стыка, без единого промежуточного кадра. Следующее, что она отчетливо помнила, было уже утро, ровно половина восьмого, по круглым напольным часам в углу комнаты.
Она лежит поверх покрывала, полностью одетая, в той самой гостевой комнате наверху. В горле у нее пугающе сухо, во рту стоит странный, отчетливо металлический привкус, а голова тяжелая, ватная, будто чужая, будто не своя вовсе. Платье на ней сидело как-то нарочито косо, боковая молния оказалась застегнутой не доверху, как полагалось, а лишь до середины спины.
На внутреннем сгибе левого локтя темнело маленькое, аккуратное, круглое пятнышко, в обрамлении небольшого синяка, размером примерно с монету. Она решила тогда, наспех и не особенно задумываясь, что попросту сама неудачно уснула за праздничным столом от накопившейся за месяц усталости и духоты в переполненной гостями зале, и сознательно не стала развивать эту неприятную мысль дальше, слишком уж не хотелось портить праздник ни себе, ни тем более будущей семье. Через несколько дней после праздника Андрея наконец благополучно выписали из областной больницы…
