Девушка уснула в поезде после очередного отказа в работе, а выпавшая из рук тетрадь неожиданно заинтересовала попутчика

— Окно ты моешь правильно.

— Я не про окно.

Он поставил чайник на плиту, зажег под ним конфорку.

— Наташ, ты сделала свое. Дальше не твое. Дальше ее. А если не позвонит, значит, не она. Значит, кто-то другой. Двенадцать десертов на дороге не валяются, куда-нибудь дойдут. Ты их пекла не под нее. Ты их пекла, как умеешь. Такое без ответа не остается, рано или поздно кто-нибудь откликнется.

Она закончила окно уже в темноте, когда за стеклом двор стал виден плохо, а ее собственное отражение — хорошо. Отражение было другое, не то, что в поезде.

Уставшее, но спокойное. Ночью она проснулась в три и не смогла уснуть. Полежала, посмотрела в потолок.

Встала, взяла телефон, отнесла его на кухню и положила на подоконник экраном вниз, со звуком на самом громком уровне. Вернулась в кровать. Уснула только под утро.

Второй день был тяжелее. Она подходила к телефону каждые полчаса проверить, не сел ли телефон, не пропущен ли вызов. Раз двадцать проверила настройки.

Дед на второй день сказал ей всего одно:

— Наташ, отойди от аппарата. Он тебя чувствует.

Позвонили под вечер второго дня в двадцать минут восьмого. Незнакомый номер. Наталья ответила не сразу, сначала выдохнула.

— Слушаю.

— Наталья, это Елена Черненко.

Голос был другой.

Незакрытый. Уставший, ровный, живой.

— Здравствуйте.

— Вы сейчас можете говорить?

— Да.

— Я вам скажу, как есть. Когда я утром увидела на своем столе вашу коробку, первым моим движением было выбросить ее в мусор вместе с тетрадью. Мне надоели рекомендации по знакомству. Я почти это сделала. Потом решила: не имею права. Открыла тетрадь. Прочла две страницы. Пошла на кухню и попробовала ржаной с клюквой. Потом сферу с брусникой. Потом остальное. Потом снова ржаной. Потом села и полчаса не могла ни с кем разговаривать.

Наталья молчала. Она стояла у окна на кухне, спиной к деду, и держала трубку двумя руками.

— Сегодня утром я приколола ваш эскиз ржаного с клюквой к доске в цехе. Мы его воспроизвели. Не по вашей карте — по эскизу, как прочитали, чтобы не подглядывать. Он получился близко. У моих ребят получилось близко, Наталья. Не точно, но близко. Это значит, что ваш почерк читается. Это редко…