Дочь перевезла меня к себе и дала лучшую комнату, но вскоре я поняла, что за её заботой скрывалось нечто другое

Она вздрогнула.

— Потом.

— Сейчас.

Он сказал это ровно, но я увидела, как у дочери напряглась спина. Она поднялась и пошла за ним. Дверь кабинета закрылась.

Я осталась с Мишей у окна. Он уже почти спал, сопел мне в шею. И вдруг на полке под телевизором я увидела маленькую черную коробочку. Не радионяня. Другая. С синей мигающей точкой. Видеокамера для наблюдения за ребенком, которую Андрей купил месяц назад, как рассказывала Ольга, «чтобы смотреть с телефона, как Миша спит».

Камера была повернута на гостиную. А гостиная частично отражалась в темном окне. В отражении виднелась дверь кабинета.

Я вспомнила, что несколько раз Андрей, уходя, говорил: «Не трогайте роутер, камера слетит». Вспомнила, как Ольга ругалась, что он везде ставит камеры «из-за безопасности». Вспомнила синюю точку, которую видела в детской на шкафу.

Если камеры писали звук, если записи хранились не только в телефоне Андрея…

Мысль была безумная и единственная.

Через два дня я осуществила то, что в моей прежней жизни назвала бы воровством. Но прежняя жизнь осталась за дверью старой квартиры, ключи от которой у меня отобрали.

Андрей ушел утром, Ольга поехала в салон, Татьяна кормила Мишу кашей. Я сказала, что пойду в душ, а сама вошла в кабинет. Сердце колотилось так, что я боялась упасть. Кабинет пах дорогой кожей и табаком, хотя Андрей уверял, что не курит. На столе стоял ноутбук, рядом коробка с проводами, флешками, зарядками. Я открыла верхний ящик. Документы, печать какой-то фирмы, визитки. Во втором — таблетки, ключи, конверты. В третьем — маленькие карты памяти в пластиковом футляре.

Я взяла одну наугад, потом вторую. Руки не слушались. Где-то в коридоре засмеялся Миша. Я закрыла ящик, вышла, зашла в ванную и спрятала карты в карман старого халата, висевшего за дверью.

Но я не успела вернуться к себе. В прихожей щелкнул замок.

— Я документы забыл, — сказал Андрей.

Я стояла в ванной босиком на коврике. Вода не шумела. Если он зайдет…

Я открыла кран так резко, что брызги попали на зеркало. Сунула руки под воду. Андрей прошел по коридору, шаги остановились у кабинета. Я закрыла глаза.

— Мария Павловна? — позвал он.

— Я в ванной.

— Вы не видели мою синюю папку?

— Я ваши папки не различаю.

Он помолчал. Потом шаги удалились. Дверь хлопнула.

Я опустилась на край ванны. Меня трясло так, что зубы стучали.

Карты памяти я передала Светлане Игоревне через Татьяну. Это было рискованно, но другого выхода не было. Татьяна сказала Ольге, что сходит в аптеку, а сама встретилась с врачом у остановки. Вместе с картами я отдала баночку с остатками чая и записку: «Проверьте, пожалуйста. Я боюсь».

Ответ пришел на следующий день через соседку Веру Николаевну, которая жила в моем старом доме. Оказывается, Светлана Игоревна позвонила ей, потому что знала: мы с Верой много лет были рядом. Вера позвонила мне на новый телефон, который Ольга мне купила и который, я уже понимала, мог просматриваться. Поэтому говорила она странно:

— Мария, твой шарф у меня. Тот, серый. Надо бы примерить, пока моль не съела.

Шарфа у нее не было. Это был наш старый способ говорить о важном, когда при нас были лишние люди: еще со времен, когда Вера прятала от мужа деньги на развод.

— Я не могу приехать, — сказала я.

— Тогда я приеду сама. Завтра. С пирогом.

Ольга обрадовалась визиту Веры неестественно.

— Конечно, пусть приходит. Тебе полезно общаться.

Андрей посмотрел на нее так, что улыбка у дочери погасла.

Вера пришла в полдень. Невысокая, круглая, с сумкой на колесиках и настоящим яблочным пирогом в контейнере. Она обняла меня крепко, слишком крепко, и шепнула в ухо:

— Держись.

За столом она болтала о соседях, о сломанном домофоне, о том, что в нашем подъезде опять кто-то выставил старый шкаф. Ольга слушала, подливала чай. Андрей почти не говорил.

— А квартира-то Марии Павловны как? — вдруг спросил он. — Не скучает без хозяйки?

Вера подняла брови.

— Квартира? Стоит. Я цветы поливаю.

— У вас ключи есть?

— А как же. Николай еще давал, когда болел. На всякий случай.

Я едва не расплакалась. Я забыла про эти ключи. Совсем забыла. Не из-за болезни, а потому что тогда, в тяжелые месяцы перед смертью мужа, Вера действительно бегала к нам каждый день: то суп принесет, то лекарства.

Андрей перестал улыбаться.

— Интересно, — сказал он.

Вера посмотрела на него так простодушно, что я почти поверила.

— А что интересного? В старых домах без соседей нельзя. То труба, то счетчик, то кошка чужая на балкон забежит.

Когда Ольга пошла укладывать Мишу, Вера быстро сунула мне в ладонь маленький конверт. Внутри была новая сим-карта и бумажка с номером.

— В ванной спрячь, — сказала она одними губами.

Я спрятала сим-карту в банку с ватными дисками. Через час Вера ушла, оставив пирог и запах корицы. Андрей проводил ее до двери, вернулся мрачный.

— Забавная у вас соседка, Мария Павловна.

— Хорошая.

— Слишком любопытная.

— В нашем возрасте это заменяет спорт.

Он усмехнулся, но я увидела: он нервничает.