Дочь перевезла меня к себе и дала лучшую комнату, но вскоре я поняла, что за её заботой скрывалось нечто другое

Я держала на коленях вязание. Петли расплывались, я давно уже не считала ряд.

— А должна?

Она закрыла глаза.

— Я не знаю.

— Я тоже.

Ее лицо дернулось.

— Ты что-то знаешь?

Я могла соврать. Могла сказать «ничего». Но устала. Страшно устала держать лицо перед собственной дочерью.

— Я слышала ваш разговор.

Ольга побледнела так резко, что даже губы стали серыми.

— Какой?

— Про мою квартиру. Про врача. Про то, что я пожила нормально.

Она прижала ладонь к груди.

— Мам…

— Не надо. Только не говори, что я неправильно поняла.

Она встала, подошла к окну, потом вернулась. Села на край кровати, как в детстве, когда приходила просить прощения, но слова не находились.

— Он сказал, что это временно, — прошептала она. — Что мы продадим твою квартиру, закроем долги, купим тебе студию рядом. Потом… потом все наладится.

— И поэтому ты спрятала мои ключи?

Она заплакала.

— Я боялась, что ты уйдешь.

— Я и ушла бы.

— Мам, я не знала, как остановить. Андрей взял кредиты, потом еще, потом какие-то люди начали звонить. Он говорил, что это для бизнеса, что вот-вот будет прибыль. Я вложила деньги салона. Потом поняла, что он играет. Не в карты, нет, в сделки, в быстрые проекты, в обещания. У него все время «через неделю вернется вдвое». А потом пришли письма.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что стыдно! — Она почти выкрикнула и тут же закрыла рот ладонью. — Ты всю жизнь говорила: выбирай человека, который держит слово. А я выбрала того, кто красиво говорит. Я боялась увидеть это в твоих глазах.

Я смотрела на нее, и злость во мне боролась с жалостью. Жалость была старая, материнская, упрямая. Злость была новая, твердая.

— Стыдно не просить помощи, Оля. Стыдно предавать.

Она опустила голову.

— Я не хотела справку. Клянусь. Я говорила ему нет.

— Но чай ты мне принесла?

Ольга замерла.

— Какой чай?

— Травяной. После него я едва языком ворочала.

Она смотрела на меня с таким ужасом, что я впервые за эти дни поверила ей до конца.

— Я не… Мам, я заварила обычный чай. Я поставила его на стол и пошла к Мише. Андрей потом сказал, что отнес тебе.

За дверью тихо скрипнул пол.

Мы обе повернулись. Никого.

Ольга вскочила, открыла дверь. Коридор был пуст.

— Он слышал? — прошептала она.

— Не знаю.

Дочь обхватила себя руками.

— Мам, тебе нужно уехать.

Я усмехнулась.

— Теперь?