Дочь пригласила меня в Америку помогать с внуком, но одна фраза ребёнка изменила всё

Даша отчаянно потерла глаза, размазывая остатки туши.

— Роберт пропадает на работе сутками, у него сплошные дедлайны. Елисей по ночам стабильно устраивает концерты. Я кручусь одна в этой рутине без передышки. Мне здесь даже позвонить некому, чтобы элементарно поныть. Мам, пожалуйста, приезжай хотя бы на пару месяцев, иначе я с ума сойду. Ты — единственное, что у меня осталось.

— Дашенька, господи, ну конечно, я приеду. Даже не обсуждается, родная. Вытирай слезы, собираю чемоданы и вылетаю ближайшим рейсом. Все решим, я же рядом.

Это, конечно, вырвалось раньше, чем мозг вспомнил про горячий сезон питомника, друзей и существование Бориса.

Борис оказался поздним, нечаянным подарком судьбы: тихий вдовец с весенней агровыставки. Мужчина виртуозно прививал яблони, заваривал терпкий кофе и обладал талантом уютно, согревающе молчать.

Перепоручив хозяйство старшей помощнице и запаковав багаж, Антонина заглянула к нему перед вылетом.

— Ну и надолго ты в этот раз улетаешь покорять новые континенты? — поинтересовался Борис, неспешно наливая ей заварку из старого глиняного чайника с отбитым носиком, который он принципиально отказывался выбрасывать.

— Месяца на три. А может, и на все четыре, пока непонятно. Надо помочь Дашке прийти в себя и нормально встать на ноги. А там по ситуации сориентируемся.

— Понял. Значит, подожду. У меня тут все равно дел непочатый край. Яблони до сих пор не привиты. Сирень разрослась до неприличия, надо стричь. Скучать не придется.

— Борь, ну ты даешь! Ты сейчас так спокойно об этом говоришь, будто я в соседний район, на рынок за молодой картошкой собралась, а не на другой конец света.

— А суть-то не меняется. Расстояние — штука условная. Вернешься, а у меня чайник свежий заварен…