Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..

Утром она отправилась на вокзал, а Виктор поехал к родителям один. Лидия Степановна вытянула лицо, не обнаружив рядом с сыном невестки.

— А эта где?

— Работать уехала. Командировка.

— Под Новый год? Кто вообще так поступает!

Фартук пришлось надевать ему. Для закусочных блинов он не сумел подобрать соотношение муки и воды, а на сковороде они превратились в горелые лепёшки. Потом понадобились таблетки матери от давления. Виктор перерыл гостиную: в каком ящике их держали, он не знал.

В магазине он надолго остановился у мясного прилавка. На упаковке мраморной говядины стояла цена — десять тысяч. Кредитная карта была в руках, но расставаться с такой суммой он не решился. Выбрал самый дешёвый кусок и получил от матери выговор. Ей не понравилось то, что он принёс, как прежде не нравилась слишком жидкая каша.

Помощь на кухне и уборка растянулись на всю ночь. В первый рабочий день после праздников Виктор проспал и явился на утреннее совещание на двадцать минут позже. Начальник департамента с грохотом бросил папку на стол.

— Бондаренко, вам здесь слишком свободно стало? Или учёт рабочего времени уже можно не замечать?

Коллеги слышали каждое слово. Виктор стоял с опущенной головой, потел и повторял извинения.

В начале ноября открытый семейный скандал случился на семидесятилетии Викторова дяди. Родственники сняли большой зал в мясном ресторане в центре города. За длинными столами почти не осталось свободных мест. Марина сидела с краю и переворачивала щипцами мясо на решётке перед собой. На угли капал жир, и над решёткой поднимался белёсый дым.

Лидия Степановна расположилась во главе стола. Раскрасневшаяся, она принимала от родственников бокалы и слушала похвалы сыну.

— Повезло тебе, Лидочка, — сказала одна из тётушек. — Витя уже целым отделом руководит.

Свекровь поставила бокал и вздохнула так, чтобы вздох не остался незамеченным. Покосилась на Марину.

— Ему это нелегко даётся. На службе до ночи, проекты один за другим, а тут ещё мать старая. Всё на нём. Когда я в больнице лежала, совсем извёлся, пока ко мне ездил. Даже похудел.

За столом стали наперебой говорить, какой Виктор заботливый сын. Марина держала щипцами край подрумянившегося мяса. Лидия Степановна подождала, пока одобрительные голоса немного стихнут, и заговорила громче:

— А жена что? На работу сходит, свои копейки получит — на том и всё. Для семьи никакой помощи. Витя слишком добрый, вот и терпит.

Марина перевернула следующий кусок. Гневного ответа, ради которого пришлось бы прерывать общий разговор, от неё не последовало. Мясо жарилось, над столом стоял дым, и свекровь по-прежнему говорила так, будто всё сказанное давно известно каждому.

Напротив сидела жена двоюродного брата Виктора. Она отложила палочки.

— Тётя Лида, а я слышала другое. В больнице ведь Марина за вас платила?

Вопрос был негромким. Но после него даже разговоры в стороне оборвались, и шипение на решётке стало слышно отчётливо. Лидия Степановна больше не улыбалась. Взгляд её метнулся по лицам, на щеке дёрнулась мышца…