Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..

— Кто это тебе рассказал? Ничего подобного!

Голос стал резким, однако собеседницу это не остановило. Посмотрев в сторону Виктора, сидевшего за другим столом, она объяснила:

— Он моему мужу писал лично, просил одолжить на больницу. Сказал, денег не хватает. Муж удивился: ему уже говорили, что залог Марина внесла. Подумал, наверное, ещё на дополнительное лечение нужно.

Палочки выпали у Лидии Степановны из руки и звякнули о стол. Старшая сестра смотрела на неё с сомнением. Другая поспешно отпила воды, словно стакан позволял на время не участвовать в разговоре. Все остальные переводили взгляды с матери на сына.

Виктор побагровел. Несколько раз открывал рот, но связного объяснения так и не произнёс. Только что за столом хвалили его заботу о матери, теперь все смотрели и ждали, что он скажет о просьбе одолжить деньги. Рассказ жены двоюродного брата нельзя было превратить в Маринину жалобу: она говорила о сообщениях собственному мужу. Марина сняла готовое мясо, положила на салатный лист, добавила чеснок и свернула. Ела медленно. Сквозь поднимавшийся дым она видела, как краснота на лице свекрови сменяется бледностью. Ей не пришлось вмешиваться: вопрос задала другая женщина, и сведения принесла тоже она.

Обратно ехали молча. Свет фонарей скользил по лобовому стеклу. Виктор держал руль обеими руками и вёл машину километров на десять в час быстрее обычного. Марина смотрела в боковое окно. Ни один из них не начинал разговора, хотя тишина в салоне становилась всё тяжелее.

Минут через двадцать машина резко остановилась перед красным сигналом.

— Марина, нам надо поговорить.

Он говорил хрипло; за сдержанностью слышались и усталость, и злость.

— Давай.

— Ты всё это специально делаешь?

— Да.

Виктор повернулся к ней.

— И мамин день рождения, и Новый год, и сегодняшний вечер… Тебе хочется, чтобы перед роднёй нам было стыдно?

Загорелся зелёный. Сзади коротко посигналили. Виктор стиснул зубы и резко тронулся. Марина повернула к нему голову.

— Что именно я делаю специально? Перестала выполнять то, что вы считаете пустяками? Не плачу за больницу, не варю бульон на каждую неделю, не покупаю дорогие добавки?

Он продолжал смотреть на дорогу. Под скулами ходили желваки.

— Если толку от этих дел никогда не было, — продолжила она, — ничего страшного и теперь происходить не должно. Просто исчезла бесполезная работа. Разве не так?

Ответа не последовало. В салоне слышался только воздух из печки. Виктор сжимал руль так, что белели костяшки. Марина не повторила вопрос. Он уже прозвучал достаточно ясно…