Фермер купил старого пса из жалости, но то, что собака нашла в лесу, повергло в шок полицию…

Мы укрылись в старой бане, где не протекала крыша. Я размочил в тёплой воде немного хлеба и дал Богдану несколько кусочков картошки, не позволяя торопиться. Он жевал медленно, словно боялся, что еду отнимут. Ночью заснул на сухой соломе, свернувшись клубком, но во сне вздрагивал и звал Роя. Я сидел у окна с обломком вил. Двустволка осталась у Тараса в пещере. Сам не спал.

Каждый шорох за стеной заставлял меня поднимать самодельное копьё. Ветер раскачивал прогнившую дверь, по крыше скребла ветка, где-то в пустом доме падала доска. Я не знал, успела ли Марина записать ориентиры и дозвониться человеку, которому доверяла. Телефон уже не включался, уйти дальше Богдан не мог. Оставалось ждать.

К рассвету усталость стала такой, что стены поплыли перед глазами. Тогда со стороны старой дороги донёсся шум нескольких моторов. Я разбудил Богдана и отвёл его за печь.

Первым из тумана показался тёмный внедорожник без опознавательных знаков, следом — машина Росгвардии и легковой автомобиль с табличкой краевой газеты под стеклом. Из внедорожника вышел высокий мужчина в простой куртке, показал удостоверение через открытое окно и назвал пароль, который Марина успела придумать во время звонка: «Кедровая ложбина».

— Андрей Савчук, следственное управление СК России по Приморскому краю. Со мной два сотрудника Росгвардии и фельдшер. Степан Андреевич, можно войти?

Только после этого я открыл дверь. Марина первой увидела Богдана и остановилась. Камера повисла на ремне; снимать она не стала. Фельдшер присел на корточки в нескольких шагах от подростка, объяснил каждое движение и лишь потом измерил пульс. Савчук тоже не приближался.

— Я задам один вопрос, — сказал он. — Как тебя зовут?

Богдан настороженно посмотрел на меня. — Богдан Сергеевич Кравченко.

Савчук коротко кивнул, отошёл к машине и связался с оперативным штабом. Он передал координаты пещеры, предупредил о вооружённых людях и потребовал отстранить районный отдел от операции до проверки Ткаченко. Группа, выдвинувшаяся из краевого центра, уже подходила к распадку с другой стороны.

Фельдшер укутал Богдана термоодеялом и дал несколько глотков тёплого раствора. Марина сняла с себя куртку и положила рядом, не касаясь подростка без разрешения. Тот следил за взрослыми, но уже не прятал лицо.

— Твою маму нашли, — сказал Савчук. — Она живёт в другом городе и уже едет в краевую больницу. Мы отвезём тебя туда под охраной.

При слове «мама» губы Богдана дрогнули. Это ещё не была улыбка, только её робкая тень. Нас рассадили по машинам. Богдан отказался ехать без меня, поэтому мы сели в внедорожник Савчука; впереди устроились следователь и один росгвардеец. Остальные машины пошли следом. До больницы оставалось больше ста километров, и сначала надо было выбраться из района, которым много лет распоряжались люди Ткаченко…