Гендиректор усмехнулся над девушкой без опыта, пока последняя строка резюме не заставила его замолчать

Тарас Григорьевич не пошевелился. Он смотрел на эту строку дольше, чем на все резюме вместе взятое. Потом поднял глаза на Олесю. Медленно, очень медленно.

Она не отвела взгляд. В нем не было ни торжества, ни просьбы, ни осторожного сочувствия. Только спокойное ожидание.

Раиса, кажется, не поняла, что произошло, или сделала вид, что не поняла. Она стояла сбоку с блокнотом, как стояла прежде.

Савчук положил листы на стол так ровно, что край бумаги лег параллельно краю столешницы.

— Вы знали, что он мой отец?

— Нет.

— А когда узнали?

— Три дня назад. Когда изучала информацию о холдинге и увидела вашу биографию.

— И все равно пришли.

— Я пришла на собеседование.

— Не ко мне лично?

— Не к вам лично.

Он долго молчал. Затем поднялся, отошел к окну и вновь повернулся к ней спиной. Несколько секунд смотрел вниз, туда, где за стеклом двигался город, не подозревавший о том, что одна строка в резюме уже изменила воздух в кабинете.

— Раиса, — сказал он наконец, не оборачиваясь.

— Да, Тарас Григорьевич.

— Оформите Олесю Кравец на испытательный срок. Три месяца. Контракт стандартный.

Раиса быстро что-то записала.

— Выйдите, пожалуйста, — добавил он.

Не было понятно, к кому обращена эта фраза, но секретарь поняла ее первой и бесшумно закрыла за собой дверь. Олеся поднялась, взяла папку.

— Можете идти, — сказал Савчук, все еще стоя у окна.

Она уже подошла к двери, когда его голос настиг ее сзади.

— Кравец.

Олеся остановилась.

— Если вы рассчитывали, что эта строка в резюме поможет вам, вы просчитались. Я взял вас не из-за нее. Скорее, вопреки ей. Запомните это.

Она помолчала, держа ладонь на ручке двери.

— Я вписала ее не ради выгоды, — сказала она. — Просто это правда.

И вышла. Савчук остался у окна. Резюме лежало на столе раскрытым, и имя отца смотрело с белого листа вверх. Он больше не притронулся к бумаге, но и не убрал ее…