Их дочь пропала в 1998 году. через 20 лет отец нашёл её дневник — и обомлел
Человек, с которым он двадцать лет сталкивался у подъезда, шел к служебному автомобилю — сутулый, молчаливый, совершенно обычный снаружи — и ни разу не обернулся. Нина появилась рядом, Александр не слышал, как она вышла из подъезда. Она встала чуть позади него и смотрела молча.
Ее рука нашла его руку: не крепко, не судорожно, а просто коснулась и осталась. Когда машины уехали, двор снова стал тихим. Соседи в окнах еще стояли, но уже начинали отходить от стекол.
Обычный двор медленно возвращался к своему обычному виду, и от этого происходящее казалось еще страшнее. Шкуратов подошел к ним и сказал, что на участке нашли не только вещи. Под полом домика обнаружили место, где, судя по всему, что-то было захоронено.
Сейчас там работают криминалисты. Точных выводов пока нет и до вечера не будет. Но направление теперь уже не предположение.
Александр кивнул. Голос появился не сразу, пришлось переждать несколько секунд. Потом он спросил тихо: там ли Ксения?
Шкуратов посмотрел на него и ответил честно: скорее всего, да. Результаты криминалистической экспертизы пришли через девять дней. Александр узнал об этом не от следователя.
Позвонил Шкуратов рано утром, еще до семи. Голос у него был такой, каким бывает голос человека, который не спал ночь и знает, что то, что он сейчас скажет, изменит всё. Он попросил приехать. Не объяснил зачем, просто попросил, и по этой просьбе, без объяснений, Александр понял всё.
Они поехали вместе с Ниной. Она собралась молча, быстро, без лишних движений. В машине не разговаривали.
За окном был такой же серый октябрь, как девять дней назад, как двадцать лет назад, как, наверное, будет еще через двадцать лет: этот город не менял своих октябрей. Шкуратов встретил их у двери. Провел на кухню.
Рядом с ним сидел молодой следователь в штатском — тот самый, что приехал во двор девять дней назад. Его звали Алексей Витальевич, и он смотрел на Александра и Нину с тем выражением лица, которое бывает у людей, чья работа требует говорить вещи, которые невозможно сказать мягко. Он сказал: под полом садового домика были обнаружены костные останки.
Экспертиза ДНК подтвердила: это Ксения Панкратова. Нина не заплакала сразу. Она сидела очень прямо и смотрела на следователя, как будто ждала, что он добавит что-то еще, что изменит смысл сказанного.
Но он не добавил. Александр взял ее руку. Она сжала его ладонь так крепко, что стало больно, и он был за эту боль благодарен: она давала что-то конкретное, за что можно держаться.
Следователь говорил дальше. Помимо останков, на участке были найдены личные вещи Ксении: школьный дневник за седьмой класс, серебряная цепочка с кулоном в виде рыбки, которую родители искали сразу после исчезновения, и старый фотоальбом с фотографиями, которых никто никогда не видел. Фотографии были сделаны без ведома Ксении, на улице, у подъезда, в школьном дворе…
