Их дочь пропала в 1998 году. через 20 лет отец нашёл её дневник — и обомлел

Цепочку с рыбкой, в первую очередь. Следователь кивнул и что-то записал. Они вышли от Шкуратова около полудня.

На улице было серо и холодно, листья лежали на тротуаре мокрым слоем, под ногами было скользко. Александр шел рядом с Ниной и не держал ее под руку, просто шел рядом, плечо к плечу, и этого было достаточно. У машины Нина остановилась.

Достала телефон и набрала номер. Александр не сразу понял, кому она звонит, потом услышал голос в трубке и узнал. Лена Борисенко ответила после второго гудка.

Нина сказала коротко: «Лена, мы нашли Ксюшу». Ее голос не сломался на этой фразе, только немного изменился, стал чуть тише. Потом она слушала, что говорила Лена, и кивала, хотя та не могла этого видеть.

Александр смотрел на жену и думал о том, что его дочь двадцать лет лежала в промерзшей земле за северным поселком, в нескольких километрах от дома, в котором она выросла. Что всё это время она была рядом. Что теперь они могут забрать ее домой — не в тот дом, откуда она ушла 7 сентября, а в то место, где она будет в покое.

Где можно будет прийти и стоять молча, и это будет не пустота, а что-то настоящее. Нина закончила разговор и убрала телефон. Посмотрела на Александра.

Она сказала: Лена приедет сегодня вечером. Хочет быть с нами. Александр кивнул.

Они сели в машину. Он завел двигатель, но не тронулся сразу, сидел и смотрел прямо перед собой: на серую улицу, на мокрые тополя, на небо, которое не обещало ничего хорошего, как всегда в октябре. Нина сидела рядом и молчала.

Потом он подумал о Косте Лебедеве. О человеке, который двадцать лет жил в этом же городе с чужим подозрением на плечах: молча, без жалоб, растил детей и ходил на работу. Который открыл ему дверь на лестничной площадке и говорил честно, не пытаясь казаться лучше…