Испытание доверием: как одна кружка чая расставила всё по местам в нашей семье
Мне было спокойно. Впервые за две недели. На подстанции я расписался за смену и весь день работал, как обычно.
Только в голове стоял один таймер. Я представлял, как сейчас, именно сейчас, у меня на кухне под металлической клипсой, тихо, без света, без сигналов. Маленькая черная штука слушает все.
Каждое слово Руслана, каждую фразу дочери, каждую их интонацию. Пусть слушает, пусть пишет. Мы с Юрой потом вместе послушаем.
Вечером я позвонил Юрию со служебного и сказал одно: «Юра, вечером подъезжай к подстанции, у меня есть, что послушать». Он помолчал секунду. Юра вообще не из тех, кто ахает.
«Еду». «Чай будешь?» «Чай. Чай. Только я сегодня наливаю сам».
Закрыл смену и пошел домой забирать пропуск. Вера встретила в коридоре, всплеснула руками. «Пап, вот же он на гвозде висит, я тебе сколько раз говорила, совсем голову потерял».
«Прости, доча, старый стал». Я снял пропуск, провел большим пальцем по клипсе. Брелок был на месте, чуть-чуть теплый.
Он сегодня работал весь день. У меня под сердцем что-то дрогнуло, но я не показал. Повесил пропуск себе на грудь, застегнул куртку.
«Я к Юре заеду, — сказал я, — обещал проводку в гараже посмотреть». «Когда будешь?» «Поздно, не жди».
Я вышел, спустился, сел в Юрину старенькую легковушку, Юра кивнул, не здороваясь. Отъехал за два двора, припарковался у глухой стены котельной, заглушил мотор. «Доставай».
Я достал пропуск, поддел клипсу, вынул брелок. Юра подсоединил маленький наушник из бардачка, я надел один себе, он — другой. Нажал кнопку, и мы услышали мою кухню.
Сначала тиканье часов, Мишкины шаги, потом его голос: «Мам, а где мой танк?» Потом Вера: «В комнате, солнышко, иди поиграй». Потом пауза, потом Руслан.
«Все нормально, поверил, пил, как миленький. Я даже удивился, думал, будет сопротивляться». Вера: «Он вчера попросил меня отпить первой. Я испугалась на секунду, но выпила».
Руслан засмеялся коротко, как гвоздь забил. «Молодец. Я поэтому тебе и говорил, доверяй мне. Он ничего не подумает, если ты сама все первой делаешь. Он же добряк, Кузьмич, он тебя боготворит».
Вера помолчала. «Мне неприятно, Руслан». «Тебе неприятно будет, когда вас с Мишкой отсюда попрут».
«Я тебе говорю как есть, либо мы, либо Зоя из соседнего города. Он никогда…» «Вера, не начинай. Мы уже все решили».
«Психиатр Лехин знакомый оформит представителем тебя. Квартиру через три недели по доверенности. Мишку к моей матери в соседний поселок на лето».
«А папа?» «А папа пусть у Зои поживет. У нее там дом большой, на рыбалку будет ходить. Ему только в радость».
Пауза. Вера тихо: «Если он догадается?» «Не догадается. Он у тебя как слепой котенок».
«Он верит в журнал и в лампочки. Он таких, как мы, за всю жизнь не видел. Ему и в голову не придет».
«Хорошо». «Завтра вечером еще капель в чай. Послезавтра утром еще. На комиссии, чтоб сидел как рыба».
«Я его сам поведу. Пальто подам. Он мне в глаза заплачет, что у него зять золото». И Руслан опять засмеялся. Коротко.
Я снял наушник. Юра тоже. В машине стояла тишина.
Только двигатель где-то вдали у котельной гудел. Я посидел молча. Юра не торопил.
«Федор, ты как?» Я потер ладонью лицо. Не плакал, не было слез.
Внутри стало пусто и чисто. Как будто кто-то убрал лишнее и оставил только то, что выдержит. «Юра, мне нужен честный психиатр, не их, независимый, с печатью и заключением, которому суд поверит».
Юра кивнул так, как будто ждал этого вопроса всю жизнь. «Есть. Алевтина Борисовна. В областном центре».
«Я ее еще по работе знал. Она у нас по двум сложным делам проходила экспертом. Честная. Не берет ни гроша сверху».
«Я позвоню ей утром, объясню, кто ты, поедешь к ней завтра». «Поеду». «Федор, ты понимаешь, что у тебя на руках?»
«Понимаю. Запись, которая говорит за меня все. И еще будет бумага, которая говорит за мою голову».
«Этого хватит, чтобы их четверг перестал быть их четвергом». Юра положил тяжелую сухую руку мне на плечо. От этой руки стало легче.
«Держись, Федя. Мы их сделаем. Тихо. По-нашему. Без крика».
Я убрал брелок за клипсу, застегнул куртку. Юра завел легковушку, высадил меня за квартал. Я пошел пешком, с ровным дыханием. Раз-два. Раз-два.
На следующий день после смены я не поехал домой обедать. Сказал Вере по телефону, что заночую у Юры в гараже. Проводку не закончил.
Она не стала спорить, а обрадовалась, что меня нет. Я поймал электричку до областного центра и к полудню был в тихом кабинете на втором этаже старой городской поликлиники. Алевтина Борисовна оказалась женщиной в сером платке с очень внимательными глазами.
Стол завален папками, но каждая на своем месте. Я сразу понял, что мы поладим. Она тоже вела журнал.
Юра ей с утра позвонил и в двух словах объяснил. Она не задавала лишних вопросов. «Федор Кузьмич, садитесь. Сегодня у нас будет долгий разговор и несколько тестов».
«Не пугайтесь. Это обычная процедура оценки состояния. В конце я вам выдам заключение, если все в порядке».
«Если замечу, напишу честно. Договариваемся?»
