История о том, почему иногда детям приходится становиться родителями для своих матерей
— Я не могу, папа. Мама сейчас живет очень хорошо. У нее есть работа, деньги, ее уважают и ценят. Ты думаешь, она захочет вернуться в прошлое?
— Ты?! Ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Я говорю правду, папа. Я же тебе говорил: если ты не изменишься, никто не сможет с тобой жить. Мама всю жизнь терпела, теперь она наконец-то живет для себя. Не мечтай, что она вернется в этот ад.
Степан бросил трубку. Руки его дрожали, глаза горели. Впервые он почувствовал настоящее раскаяние. Он уронил голову на стол. В темноте комнаты одиночество было не просто чувством. Оно было наказанием. И он, тот, кто всю жизнь требовал подчинения, теперь жаждал услышать: «Иди ужинать, Степа». В пустом доме он достал из старого альбома выцветшую фотографию — их свадебный снимок, сделанный 30 лет назад. Нина на нем была молодой, круглолицей, с блестящими черными глазами. Теперь она должна быть совсем другая. Наверное, улыбается где-то там, в большом городе, где ее любят и ценят, где она живет как человек. Он уткнулся лицом в ладони и прошептал:
— Возвращайся…
Но в ответ ему был только вой ветра за окном.
На следующее утро Степан решил ехать в столицу. Он найдет Нину. Он вернет ее. Силой, если понадобится. Он не знал адреса Ани, знал только, что дочь купила квартиру сама, без его помощи. Он всегда вкладывал все в Павла. Но потом он вспомнил. Вспомнил о старом настенном календаре, который Аня привезла в прошлом году на Новый год. На нем был логотип, адрес и телефон ее компании. «Компания «Прогресс тех»» — гласила надпись под яркой картинкой и ниже — адрес в крупном бизнес-центре в столице. Он замер. Он вспомнил, как соседки шептались, что Нина теперь работает поваром в этой самой компании, получает приличные деньги, что ее все любят, что она похорошела, помолодела. Говорили, что рядом с ней он теперь выглядит как старик. Каждое слово было как удар ножом по его истерзанному самолюбию. Он долго смотрел на адрес, сжимая кулаки. Затем резко встал, прошел в комнату, бросил в старую сумку пару рубашек, переписал адрес на клочок бумаги и поехал на станцию.
В тот же день, в обед, Степан стоял у входа в блестящий стеклянный небоскреб. Пот стекал по лбу, рубашка промокла. Он растерянно озирался, ища знакомое лицо. Когда из дверей вышла группа молодых людей, он громко крикнул:
— Нина!
Люди остановились, переглядываясь. Молодая девушка быстро забежала обратно в здание.
Нина в это время протирала столы в столовой. Услышав свое имя, она замерла. Этот голос она узнала бы из тысячи. Молодой сотрудник по имени Максим подбежал к ней:
— Нина Васильевна, не выходите. Мы здесь, он вам ничего не сделает.
Нина поджала губы, отложила тряпку и медленно пошла к выходу. Степан стоял, уперев руки в бока, и орал:
— Хорошо устроилась, да? Дом родной забыла!
Нина встала перед ним, выпрямив спину, и посмотрела ему прямо в глаза. Ее голос был спокойным:
— Мы развелись, Степан. Я тебе ничего не должна.
Степан покраснел:
— Ты думаешь, ты молодая? Пару обедов сварила, денег немного заработала и нос задрала!
Один из сотрудников встал между ними:
— Мужчина, не кричите, пожалуйста. Это офисное здание. Если вы не уйдете, я вызову охрану.
— Я ее муж! Бывший… Я имею право с ней поговорить! — не унимался Степан.
Шум привлек внимание. Из офиса высыпали люди. Все знали историю Нины. Женщины, которую десятилетиями избивал муж, и которая наконец нашла в себе силы уйти и начать новую жизнь. Сверху сбежала Аня. Она встала рядом с матерью:
— Папа, уходи. Не устраивай сцен. Это моя работа.
Степан перевел взгляд на дочь:
— Это ты! Ты все устроила! Разлучила нас! Я знаю, это ты ее уговорила уйти. А теперь, когда она деньги стала зарабатывать, прибрала ее к рукам, чтобы самой пользоваться!
Аня презрительно рассмеялась:
— А чем ты, папа? Мама зарабатывает своим трудом, своими руками. Она не сидит ни у кого на шее, как ты всегда думал. Помнишь, когда она в деревне вкалывала с утра до ночи, ты называл ее «нахлебницей»? А теперь, когда она честно зарабатывает деньги, ты хочешь затащить ее обратно.
Лицо Степана исказилось от злости. Он ткнул пальцем в дочь:
— Неблагодарная! Ты мне не дочь!
В этот момент подошли охранники. Один из них вежливо, но твердо сказал:
— Просим вас покинуть территорию. В противном случае мы вынуждены вызвать полицию.
Степана выпроводили за ворота. Он уходил сгорбившись, все еще бормоча проклятия, но уже никто не боялся его.
В тот вечер Нине позвонил Павел:
