История о том, почему иногда детям приходится становиться родителями для своих матерей
— Папа, я думаю, Ксюша права. Это наш дом, и ты мог бы быть с ней повежливее.
— Заткнись! Я тебя вырастил, а ты теперь под каблуком у бабы. Что она скажет, то ты и делаешь.
Атмосфера стала удушающей. Ксения ничего больше не сказала. Она встала, и ее глаза были полны слез. В тот вечер она молча собирала чемодан. Павел бросился к ней:
— Ксюша, ты куда?
— Я больше не могу, Паша. Я ухожу. Я не хочу жить в доме, где каждый день пытка.
— Успокойся, давай поговорим.
Ксения посмотрела на него, и слезы хлынули из ее глаз:
— Когда твоя мама жила в деревне, твой отец вел себя так же, но ты молчал. Только Аня пыталась что-то сказать. Я думала, он просто строгий. Но нет. Он человек, который никого не уважает.
Павел застыл. Он вспомнил свое детство. Мать с синяками на лице, которая, стиснув зубы, укладывала его спать. Пощечины за пересоленный суп или за то, что она не могла найти его тапочки. Он всегда думал, что отец изменится. Но только сейчас, когда другая женщина плакала из-за его отца, он понял: никто не сможет вытерпеть его отца.
На следующий день Ксения переехала к подруге. Павел ходил как в воду опущенный. Степан же, казалось, ничего не понял. Он даже заявил:
— Ушла — и скатертью дорога! Найдем другую, получше. Девчонок полно, послушных и скромных. Я тебе хоть завтра жену найду.
Павел взорвался:
— Папа, прекрати! Ты хочешь разрушить мою семью?!
Но Степан его не слышал. Он развалился на диване, закинув ноги на стол, и скомандовал:
— Иди готовь ужин. Хочу жареной картошки с грибами и соленым огурцом.
Павел молча вышел из комнаты и набрал номер Ани. Аня только что вернулась с работы и чистила овощи вместе с Ниной. Увидев на экране номер брата, она ответила. Голос Павла был раздраженным и уставшим:
— Аня, привози маму обратно в деревню. Нельзя же так: сказала «ухожу» и ушла. Ты подумала, как отцу жить? А дети, родственники? Что люди скажут? Он пожил у меня всего две недели, и Ксюша ушла от меня. Если так пойдет дальше, она со мной разведется.
Аня прислонилась к стене. Голос ее был холодным и спокойным:
— Он тебе многое дал. Разве ты не должен отплатить ему благодарностью? Вы с женой не выдержали и двух недель. Теперь ты понимаешь, как мама жила все эти годы.
— Что ты такое говоришь? Мама — жена, она должна была терпеть. Не сравнивай.
Аня горько усмехнулась:
— Мама не вернется. Они с отцом развелись. Она ему больше не жена. И никто не затащит ее обратно в этот ад. Ты говоришь, что жена должна терпеть. Но мама терпела 30 лет. Хватит. Теперь ее очередь пожить для себя.
— Ты эгоистка. Ты думаешь только о маме, а об отце, о чести семьи ты не думаешь.
— Честь? Когда вся деревня знала, что отец избивает маму, и никто не заступился? Если тебе стыдно, то сам и заботься о нем. И больше мне не звони. Я ежемесячно буду перечислять тебе деньги на содержание отца. Но просить меня вернуть маму бесполезно.
Аня повесила трубку. Она не злилась. Ей было грустно. Не за Павла, а за мать, которая всю жизнь возлагала надежды на сына, не способного разделить ее боль.
Не прошло и десяти минут, как Аня получила сообщение от Ксении. Невестка, с которой они почти не общались, написала сама:
«Аня, прости. Я больше не могу. Мы все уговаривали его извиниться перед тетей Ниной и вернуться в деревню, жить спокойно. Но он не хочет. Он считает, что мама не права. Что она еще приползет к нему на коленях и просит прощения. Мы не знаем, что делать».
Аня не ответила. Она выключила телефон и вернулась на кухню к матери.
С тех пор, как Нина переехала в город, она очень изменилась. Она перестала сутулиться, ее взгляд стал открытым, и она часто улыбалась. Работа в столовой компании приносила ей не только небольшой доход, но и радость. Коллеги полюбили ее за доброту, чистоплотность и заботу. Похвалы, которые она слышала каждый день, окрыляли ее. Аня часто заставала мать перед зеркалом, любующуюся своей улыбкой — тем, о чем она раньше и не смела мечтать.
Степан когда-то с уверенностью заявлял: «Побегает месяц и вернется, на коленях приползет». Но прошло уже два месяца, а Нина ни разу не позвонила, не вспомнила о бывшем муже, не проявила ни малейшего сомнения. Каждый день, помимо работы и отдыха, она с удовольствием придумывала новые блюда для коллег, искала рецепты в интернете, чтобы не отставать от молодых. Жизнь, радость, самоуважение — все это вернулось к ней. И самым большим счастьем для Ани было видеть, как каждый вечер, возвращаясь с работы, она застает мать на кухне, и ее лицо, освещенное теплым светом, сияет. Это было не тлеющее самопожертвование, а яркое пламя возрождения. И именно поэтому Аня знала: она никому не позволит вернуть мать в прошлое, что бы ни говорили.
После безрезультатного разговора с сестрой Павел, хоть и злился, но многое понял. Жизнь с отцом стала для него и его жены невыносимой. Ему стало жаль мать. Возможно, его желание, чтобы она вернулась, было действительно эгоистичным.
Из комнаты снова донесся крик Степана:
