История о том, почему правду невозможно скрывать вечно

— Я говорю подрядчику: если вы хотите использовать дешевый цемент, стройте коровники, а не элитное жилье! — Игорь выдал концовку истории и сам первый рассмеялся своей шутке.

Воронцов снисходительно усмехнулся, Вероника издала мелодичный, заученный смешок.

Анна подошла к столу в тот самый момент, когда смех начал стихать. Она плавно опустила тяжелое серебряное блюдо на специальную подставку в центре стола. Раздался тихий, деликатный стук металла о металл. Игорь, все еще с улыбкой на лице, повернул голову, чтобы попросить прислугу налить ему еще вина. Его взгляд встретился со взглядом Анны.

Смех оборвался резко и неестественно. Лицо архитектора в один момент утратило все краски, превратившись в серую пепельную маску. Рот приоткрылся, но из него не вырвалось ни звука, словно воздух внезапно стал слишком плотным. Глаза расширились от шока. Он смотрел на женщину в серой униформе и не верил своим глазам. Призрак его предательства стоял прямо перед ним, держа в руках серебряный поднос. Паника ударила Игорю в голову. Он вскочил на ноги так резко, что тяжелый дубовый стул с грохотом опрокинулся назад, ударившись о паркет. Вероника вздрогнула и отшатнулась.

— Михаил Андреевич! — голос Игоря сорвался на истеричный фальцет, пальцы судорожно вцепились в край стола. — Что это значит? Кто ее сюда пустил?

Воронцов нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. Он перевел непонимающий взгляд с архитектора на спокойную женщину в фартуке.

— Игорь Николаевич, вы в своем уме? Что случилось? — тяжело спросил олигарх.

— Это уголовница! — заорал Игорь, указывая на Анну трясущимся пальцем. Его лицо исказила гримаса страха и отвращения. — Это зэчка! Моя бывшая жена! Она сидела в тюрьме! Уберите ее отсюда немедленно! Она сумасшедшая! Она может нас отравить! Охрана!

В столовой повисла вязкая, тяжелая тишина. Было слышно только прерывистое дыхание Игоря и легкое потрескивание свечей. В этот момент двери распахнулись, и в зал вбежала Инна Львовна, привлеченная криками. Оценив ситуацию, экономка побледнела.

— Ах ты дрянь! — зашипела она, бросаясь к Анне с намерением вытолкать ее взашей. — Я же сказала тебе!

Анна не шелохнулась. Она просто повернула голову и посмотрела на экономку. В этом взгляде была такая сконцентрированная ледяная сила, что Инна Львовна замерла на полпути, словно натолкнувшись на невидимую стену. Остановив экономку одним взглядом, Анна медленно, с достоинством повернулась к хозяину дома. Она смотрела прямо в глаза всесильному Воронцову, и в ее позе не было ни капли страха или подобострастия.

— Я отвечу на ваши вопросы, Михаил Андреевич. — Ее голос прозвучал ровно, низко и совершенно спокойно. Именно таким тоном она когда-то сообщала родственникам о тяжелых диагнозах. — Меня зовут Анна Сергеевна Соболева. В прошлом хирург высшей категории, заведующая отделением.

Воронцов не перебивал. Его звериное чутье, выработанное годами жесткого бизнеса, подсказало ему: сейчас произойдет нечто важное. Он откинулся на спинку кресла, не сводя с женщины тяжелого взгляда.

Анна продолжила, чеканя каждое слово:

— Три года назад, в ночь на 15 октября, на мой операционный стол привезли беременную женщину с тяжелейшими травмами.

Слова падали в тишину зала. Стас, сидевший по правую руку от отца, внезапно поперхнулся вином. Он судорожно закашлялся, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Парень вжался в кресло, пытаясь стать незаметным.

— Следом за ней в приемный покой доставили виновника аварии, — Анна перевела немигающий взгляд на Стаса. Пьяного парня, от которого разило коньяком и который кричал, что его отец купит всю больницу. — Вашего сына, Михаил Андреевич.

Воронцов медленно, очень медленно повернул голову к Стасу. Тот сидел ни жив ни мертв, вцепившись потными руками в подлокотники. Олигарх ничего не сказал, но желваки на его скулах заходили ходуном. Анна снова посмотрела на Игоря. Бывший муж стоял тяжело, опираясь на стол, и выглядел так, словно его сейчас хватит удар.

— Я боролась за жизнь той женщины четыре часа, — продолжила Анна, и в ее ровном голосе впервые прорезался глухой, затаенный металл. — Но она умерла. А потом ваши юристы, Михаил Андреевич, пришли вот к этому человеку. К моему мужу. К уважаемому архитектору. — Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих. — Вашим юристам нужно было отмазать сына от тюрьмы. А моему мужу был нужен тендер на этот самый особняк. И он продал меня. Он подкупил медицинскую экспертизу вместе с вашими людьми, чтобы свалить вину за смерть женщины на врачебную ошибку. Он посадил мать своего ребенка в тюрьму, чтобы отнять мою квартиру, получить миллионы и спокойно привезти в дом свою молодую любовницу.

Анна сделала шаг вперед. Ее глаза в упор смотрели на Игоря, пригвождая его к месту.

— Ты продал три года моей жизни за кучу элитных кирпичей. Скажи, Игорь… — ее голос упал до холодного шепота, который был слышен в каждом углу зала. — Тебе тепло в этом доме?

Тишина после ее слов стала абсолютной. Воронцов сидел неподвижно. Он был не просто богатым человеком, он был умным и жестким игроком. В его голове за секунду выстроилась вся хронология событий трехлетней давности. Тогда юристы сказали ему, что проблема решена законным путем, что девушка умерла по вине халатного врача и Стасу грозит лишь лишение прав и условный срок за легкие травмы. Воронцов заплатил юристам огромный бонус за чистую работу. Он даже не вникал в детали. И он действительно отдал подряд на этот дом Соболеву, потому что юристы порекомендовали его как очень надежного партнера. Олигарх понял, что его обвели вокруг пальца, его деньгами купили чужую свободу, разрушили жизнь невинного врача, а его самого сделали соучастником грязного преступления.

Воронцов перевел взгляд на Игоря. В глазах хозяина дома появилось выражение крайнего, сдерживаемого гнева. Игорь попятился назад, едва не споткнувшись о поваленный стул.

— Это…