Изменившая жена продала джип мужа-солдата, пока тот был на войне. На следующий день покупатель молча вернул машину прямо к её подъезду
На вокзале Андрея встретили Павел и Анна. Сестра обняла его осторожно, боясь задеть рану, а Павел просто подал руку и забрал сумку. До дома они сначала заехали в гараж. Джип стоял под серым чехлом, запертый и покрытый тонким слоем пыли. Красной надписи уже не было, но возле резинового уплотнителя осталась узкая полоска краски.
Андрей открыл водительскую дверь и почувствовал знакомый запах старой кожи, кофе и машинного масла. На панели лежала фотография, которую нашел Павел. Виктор смеялся, положив ладонь на крышу, а рядом Андрей держал гаечный ключ. Несколько лет назад они провели в гараже целую ночь, усиливая багажник, и спорили, кто первым уснет на холодном полу.
— Моя невестка сказала, ты помогал им после гибели Вити, — произнес Павел. — Я не знал.
Андрей убрал снимок в карман и попросил пока не обсуждать это при Елене. Он не хотел превращать чужую беду в доказательство собственной порядочности. Павел нахмурился, но спорить не стал. Он лишь передал Андрею запасной ключ — юридически машина все еще принадлежала Павлу.
В офисе Ирины уже ждала Елена. Она вернула оставшиеся триста шестьдесят тысяч, подписала соглашение, признав остаток долга и обязавшись покрыть расходы Павла. При встрече ни один из супругов не заговорил о браке. Ирина читала каждый пункт медленно, объясняя последствия и отдельно спрашивая, все ли действуют без давления. Павел сохранял свидетельство о регистрации, а джип оставался в гараже до полного расчета. Подписи закрепляли условия соглашения; основная работа была впереди.
После подписания Андрей поехал к сестре, где жила Маша. Дочь выскочила в прихожую, обняла его и тут же отпрянула, заметив, как он поморщился. «Все нормально, просто медленнее», — сказал он и сам прижал ее к себе. Девочка плакала молча, пряча лицо у него на груди, а он гладил ее волосы и не спрашивал о матери.
Вечером Андрей все же отправился в квартиру. В мутном зеркале медленно поднимавшегося лифта отражались его осунувшееся лицо и трость. На нужном этаже двери разошлись, но он не смог сразу сделать шаг. За дверью когда-то родного дома ждала женщина, запись с голосом которой за сорок семь секунд разрушила шестнадцать лет их общей жизни…
