Когда-то соседка по парте заплатила за моё обучение, а спустя годы я увидела её в углу зала совсем другой

— Что касается донора, будьте уверены: у нашей больницы есть приоритетные каналы, а с вашими ресурсами мы скоро получим хорошие новости.

Главврач говорил почтительно, отчитываясь обо всём. Я кивнул.

— Спасибо за усердие.

Больше я ничего не сказал и вместе с Соломией вошёл в палату. На кровати лежала измождённая женщина средних лет.

Это была мать Соломии, Мария. Видимо, после смены обстановки и успокоительных, она спала спокойно. По сравнению с фотографиями из дела, её вид был гораздо лучше.

Соломия стояла у кровати, глядя на спящую мать. Слёзы снова беззвучно покатились по её щёкам. Но на этот раз это были слёзы радости.

Она протянула руку и нежно взяла мать за ладонь.

— Мама… — прошептала она.

Я не стал мешать и тихо вышел, оставив их вдвоём. В коридоре мне позвонил Мирон.

— Назар Андреевич, встреча с Лозовым назначена.

— Сегодня в семь вечера. Ресторан «Лавр», библиотечный зал.

— «Лавр», — холодно усмехнулся я. — Один из самых роскошных частных ресторанов в городе.

Средний чек там измерялся пятизначными суммами. Этот Лозовой действительно умел наслаждаться жизнью — на чужих слезах и крови.

— Я понял.

Повесив трубку, я почувствовал, как теплота в глазах сменяется ледяным холодом. Когда Соломия вышла из палаты, она уже успокоилась.

Она подошла ко мне и глубоко поклонилась. «Назар, спасибо тебе, правда, спасибо». Я поднял её.

Я же говорил. «Между нами не должно быть этих слов». Она подняла голову.

Её глаза были красными, но взгляд стал невероятно твёрдым.

— Нет, нужно, Назар. Я не знаю, как отблагодарить тебя за всё, что ты сделал для меня и мамы. Но будь уверен: я буду усердно работать. Деньги, которые ты потратил на лечение мамы, я постараюсь вернуть тебе по частям.

Глядя на её серьёзность, я почувствовал лёгкую беспомощность.

Эта глупая девочка, в глубине души, она оставалась такой же упрямой, не желающей быть кому-то обязанной. Я знал, что если сейчас скажу «не нужно возвращать», это только заденет её гордость. Я выбрал другой путь.

— Хорошо, тогда тебе придётся очень усердно работать. Зарплата у моего личного помощника высокая, но и требования тоже. Если будешь плохо справляться, я буду вычитать из зарплаты.

Она тут же попалась на удочку и решительно кивнула.

— Я буду очень стараться.

Глядя на её вновь обретённый боевой дух, я улыбнулся.

— Так тоже хорошо.

Я отвёз её обратно в пентхаус. Ужин заказал из дорогого ресторана.

Соломия, видимо, никогда не ела таких изысканных блюд, и ела очень осторожно. Я смотрел на неё, и думал, что нужно будет нанять диетолога, чтобы поправить её здоровье. Она была слишком худой.

После ужина я сказал ей:

— Ты сегодня устала. Ложись пораньше, а мне нужно будет уехать по делам.

Она послушно кивнула.

— Хорошо. Ты тоже возвращайся пораньше.

Её тон был как у жены, которая провожает мужа. Моё сердце пропустило удар.

Я кивнул и вышел. Сев в машину, мгновенно стер с лица улыбку.

— В «Лавр», — сказал я водителю.

Машина мчалась в ночи. Я ритмично постукивал пальцами по колену, снова и снова прокручивая в голове все данные на Лозового, которые дал мне Мирон.

Его история успеха, его компания, его связи, его семья, даже сколько у него любовниц, я знал всё. Я не собирался просто обанкротить его. Я хотел, чтобы он прочувствовал всё то страдание, которое он причинил семье Соломии, вдвойне, втройне.

Я хотел, чтобы он с грохотом упал с облаков и разбился в дребезги, чтобы никогда больше не смог подняться. Ресторан «Лавр» был великолепен. Когда я приехал, Лозовой уже был там.

Он сидел один за огромным круглым столом, перед ним стоял дорогой чайный сервиз. Увидев меня, он встал и с широкой улыбкой протянул руки.

— О, Назар Андреевич! Наслышан, очень наслышан.

Он хотел пожать мне руку, но я лишь холодно кивнул и сел напротив. Его рука неловко замерла в воздухе, улыбка на мгновение застыла, но он быстро пришёл в себя. Он был умным человеком и понимал, что люди моего статуса могут позволить себе некоторые причуды…