Когда врачи сообщили, что умирающей жене осталось жить не более трёх суток, мужчина крепко стиснул её руку и, едва скрывая торжество, прошептал: «Наконец-то я дождался!

За совокупность доказанных преступлений Олега Савчука приговорили к двадцати двум годам лишения свободы в исправительном учреждении строгого режима. Услышав срок, он резко поднялся и вцепился в ограждение, будто хотел возразить, но так и не произнёс ничего внятного.

Алёну Гриценко признали виновной в участии в угрозах и принуждении Дарины к отказу от наследства. Ей назначили семь лет заключения в учреждении общего режима. Она тихо всхлипнула, не глядя на Олега. Судья сообщила о праве обжалования и закрыла заседание.

Конвой повёл осуждённых к выходу. Савчук обернулся и встретился глазами с Дариной. Прежняя ненависть никуда не исчезла, но теперь рядом с ней читалось понимание полного краха. Девушка не улыбалась и не испытывала торжества. Она всего лишь сдержала слово, данное Ларисе.

В коридоре Левченко осторожно обнял её за плечи.

— Теперь всё действительно закончилось. Вам больше не нужно прятаться.

Дарина поблагодарила его, Ирину, Коваля и Дорошенко. Адвокат ответил, что каждый выполнял свою работу, тогда как ей самой потребовалось настоящее мужество, чтобы не отступить после угроз и похищения.

Они вышли на залитые солнцем ступени. Впервые за полгода Дарина вдохнула полной грудью без привычного ожидания опасности. Впереди оставалась сложная жизнь с огромным наследством, но прошлое больше не преследовало её на каждой улице.

Облегчение оказалось тихим. Не было желания праздновать или рассказывать журналистам о победе. Дарина слушала городской шум и больше не искала глазами подозрительную машину, не проверяла, идёт ли кто-нибудь следом. Приговор не возвращал погибшую, зато исполнял её последнее желание: Олег больше не сможет приблизиться к новой жертве.

По документам ей принадлежали дом Ларисы, три частные клиники, два торговых центра, офисные помещения и крупные счета. Общая стоимость приближалась к четырёмстам миллионам. Дарина не пыталась управлять всем самостоятельно. Она наняла опытных руководителей для клиник и специалистов, которые оценили недвижимость, а затем продала оба торговых центра, одно офисное здание и две клиники профильным владельцам. Дом и наиболее успешную клинику она оставила.

Средства от продажи распределила осторожно, вложив значительную часть в надёжные активы. Долю направила в благотворительный фонд, помогающий людям с тяжёлыми заболеваниями. Затем погасила собственные долги, обязательства, оставшиеся после лечения матери, и помогла дальним родственникам рассчитаться с их задолженностями.

Каждое решение она сначала обсуждала со специалистами, потом откладывала бумаги на день и перечитывала заново. Дарина слишком хорошо помнила, как отсутствие денег заставляет соглашаться на сомнительные условия, поэтому не хотела превращать состояние в источник поспешных поступков. Осторожность помогала постепенно почувствовать, что наследство можно не только хранить, но и направлять туда, где оно действительно облегчает чью-то жизнь.

Команда Левченко получила гонорар больше запрошенного, Коваль — полную оплату долгой работы. Дорошенко не мог принимать ни деньги, ни дорогие подарки. Дарина хотела вручить ему часы в знак благодарности, но следователь отказался. Тогда она направила официальную благодарность его руководству.

— Не каждый выдержал бы то давление, через которое вы прошли, — сказал он, пожимая ей руку.

— Я выдержала потому, что дала обещание, — ответила Дарина.

Когда следователь ушёл, Левченко налил ей чаю и спросил, чем она хочет заниматься теперь, когда суд, долги и постоянный страх остались позади. Дарина задумалась: возможность выбирать собственное будущее была для неё непривычнее богатства…