Люди думали, что собака просто тоскует по девочке, но её поведение оказалось не таким простым

— Состояние Алисы крайне необычно, — продолжила Серова. — Каталептическая реакция у детей встречается редко. Судя по истории болезни, она могла быть связана не только с длительным приступом, но и с особенностями ее эпилепсии.

Она раскрыла папку.

— Есть повреждения от кислородного голодания. Это правда. Но сохранность некоторых зон удивительна. Особенно тех, что связаны с базовым сознанием, сенсорной обработкой и эмоциональным распознаванием.

Виктор боялся вдохнуть.

— Что это значит?

— Прогноз лучше, чем можно было ожидать. Мы уже видим слабые признаки осознанных реакций: на ваш голос и, что особенно интересно, на присутствие Рэя. Она еще не пришла в сознание в полном смысле, но это важные признаки.

Виктор закрыл лицо рукой.

— Она может проснуться?

— Да, такая возможность есть. Но восстановление будет долгим. Возможны проблемы с движением, речью, памятью, обучением. Понадобится серьезная реабилитация. Однако у детей мозг иногда находит обходные пути, которые взрослый мозг уже не способен построить.

Пока Серова говорила о реабилитации, Глеб заметил в коридоре мужчину в деловом костюме. Тот разговаривал с администратором и время от времени смотрел в сторону палаты Алисы. Кожаная папка в руках, лицо подчеркнуто серьезное.

— Простите, — сказал Глеб. — В коридоре кто-то интересуется палатой.

Серова взглянула и нахмурилась.

— Это юридический консультант городской больницы.

Она повернулась к Виктору.

— Их администрация запросила наши диагностические данные и сведения о лечении. Формально они имеют право запрашивать информацию о пациенте, переведенном из их учреждения. Но как отец вы контролируете, что будет передано.

Телефон Виктора завибрировал. Незнакомый номер.

— Виктор Лазарев? Это Марина Румянцева, «Городские вести». Мы получили сведения о возможной врачебной ошибке в деле вашей дочери. Хотели бы получить комментарий.

— Откуда у вас мой номер? — резко спросил он. — И кто рассказал о моей дочери?

— У нас есть источники в медицинской системе. История все равно станет публичной. Миронов уже фигурировал в спорных случаях, особенно с пациентами со сложными диагнозами и проблемами оплаты.

Виктор прервал звонок.

Когда он вернулся, Глеб и Серова говорили вполголоса.

— Юрист хотел встретиться прямо сейчас, — сказал Глеб. — Я предложил ему действовать официально, а не караулить в коридоре.

Серова закрыла папку Алисы.

— Вы должны быть готовы к вниманию прессы. Мы ничего не передадим без вашего разрешения, но слухи уже распространяются.

— Кто мог слить информацию? — спросил Виктор. — Зачем?

Глеб помрачнел.

— Возможно, кто-то давно ждал случая.

Он закрыл дверь и рассказал то, о чем раньше молчал. После нападения на Миронова с его назначенным адвокатом связалась медсестра Татьяна Литвинова. Она хотела дать показания: у Миронова уже были случаи небрежного отношения к тяжелым пациентам. У нее хранились копии внутренних жалоб, отчеты, записи о странных решениях.

— И что?

— За два дня до слушания она исчезла из дела. Забрала заявление, уехала работать в другой город. Я всегда думал, что на нее надавили.

— Значит, сейчас кто-то нашел старые документы?