Медсестру хотели уличить в плохой работе, но скрытая проверка показала совсем другое

— Разумеется. Если потребуется что-то уточнить, я доступен в любое время.

Он вышел, закрыв дверь без звука. Даже в щелчок замка он, казалось, не желал вложить лишней эмоции.

Назар открыл кадровую систему. Программа зависла, потом нехотя выдала доступ. Карточка сотрудницы нашлась быстро: Мельник Ярина Савельевна, тридцать один год. Медицинский колледж, диплом с отличием. Стаж — девять лет. До «Вереса» работала в большой городской больнице, уволилась по собственному желанию. Не замужем. Адрес — общежитие на окраине. На фотографии с бейджа была темноволосая женщина с прямым взглядом и собранным серьезным лицом. Служебный снимок делал всех одинаково плоскими, поэтому понять по нему что-либо было невозможно.

Назар закрыл карточку и подошел к окну.

Октябрьский дождь стекал по стеклу косыми нитями, будто город снаружи кто-то медленно стирал. На парковке блестели лужи. У крыльца курила администратор Раиса — он узнал ее по яркому шарфу. Под навесом водитель фургона с лекарствами проверял накладные, прижимая бумаги к груди от ветра.

Можно было вызвать Мельник в кабинет, объявить служебное расследование, временно отстранить, затем уволить по всем правилам. Можно было отдать дело Шевчуку, и тот довел бы его до конца с безупречной аккуратностью. Все выглядело бы законно, чисто и правильно с точки зрения управления.

Но Назар слишком давно руководил людьми, чтобы путать объяснение с правдой. Когда спрашиваешь напрямую, человек дает версию. Когда смотришь сам, иногда видишь то, чего в версии не будет.

Если Ярина действительно воровала или устроила скрытую платную практику, разговор только предупредит ее. Если она не воровала, то начнет оправдываться, и отличить искренность от хорошо собранной защиты будет трудно. Назару нужны были не слова. Ему нужны были собственные глаза.

Идея, которая пришла ему в голову, выглядела нелепо даже для него. Лечь в свою же клинику под чужим именем. Провести там пару дней как обычный пациент. Посмотреть на ночную смену изнутри. Это напоминало дешевый сюжет, в котором богатый владелец переодевается и выходит к людям, чтобы узнать правду.

Но после похорон Веры у Назара сдвинулось представление о нелепом. Когда несешь по мокрой дорожке гроб женщины, с которой прожил большую часть жизни, многие вещи перестают казаться невозможными. Они просто становятся странными.

Он нажал кнопку вызова помощника.

Тимофей Руденко работал с ним восемь лет. Худой, сдержанный, всегда собранный так, будто держит в голове сразу несколько календарей и чужие опоздания. Назар ценил его не за приветливость. Тимофей не был приветливым человеком. Зато он умел молчать там, где лишний вопрос только мешает, и никогда не обсуждал поручения с теми, кому знать о них не положено.

— Тимофей, мне нужно лечь в третью клинику как пациент, — сказал Назар, когда помощник вошел. — На два или три дня. Обычное обследование. Жалобы на поясницу. Главное — чтобы персонал видел перед собой не меня, а рядового человека.

Тимофей открыл блокнот и записал почти без задержки. Потом поднял взгляд.

— На настоящие документы оформляться нельзя. В системе сразу появится владелец.

— Значит, оформим иначе. Пусть я буду Сергеем Антоновичем Лисенко. Направление от терапевта, результаты анализов, стандартный пакет. Глубокой проверки там не будет.

Тимофей помолчал. Он прекрасно понял границы поручения. Речь шла не о подделке ради выгоды, а о внутренней легенде в учреждении, которое принадлежало Назару. Тот и без всяких бумаг мог войти в клинику, открыть любой кабинет и потребовать любой отчет. Документы были нужны лишь для того, чтобы регистраторы, медсестры и охрана увидели обычного пациента.

— Подготовлю к среде, — сказал помощник. — Направление сделаем через первую клинику. Последние анализы возьму ваши, бланки переоформим. На регистрации проблем не возникнет.

— Узнай график Ярины Мельник. Мне нужна ее ночь.

Тимофей кивнул.

— Вас могут узнать…