Миллионерша пришла на могилу сына — и увидела плачущую женщину с маленькой девочкой…
— ответила Галина с гримасой. — Если у Кирилла люди наблюдают за вокзалом, они будут искать миллионершу и её невестку, а не двух уборщиц». Полина подошла и с неожиданной дерзостью поправила воротник куртки.
«Вам нужно ходить по-другому, — проинструктировала Полина. — Вы ходите так, будто владеете землёй, с высоко поднятым подбородком, так вас вычислят за секунду». «И как ты хочешь, чтобы я ходила?» — нахмурилась Галина.
«Словно просите прощения за то, что занимаете место, — грустно ответила невестка. — Сгорбленные плечи, взгляд в землю, быстрые, но бесшумные шаги. Так ходим мы, невидимки, мадам; так мы выживаем».
У Галины в горле встал ком: этот урок выживания причинил ей больше боли, чем физическая рана. Это была суровая реальность, в которой её внучка жила четыре года. «Научи меня», — смиренно попросила она.
В течение следующих двадцати минут миллионерша училась искусству социальной невидимости. Она тренировалась сутулиться, прятать лицо и нести пластиковый пакет так, словно в нём было всё её имущество. Маша осталась на попечении Романа и двух надёжных охранников в отеле, брать её с собой было слишком опасно.
«Мы вернёмся, любовь моя, — пообещала Галина, целуя девочку в лоб. — И когда мы вернёмся, никто больше не сможет нас разлучить». Они вышли через служебный вход и сели в старое такси, направляясь на Центральный вокзал — место, где прошлое ждало своего часа.
Вокзал встретил их хаосом шума, запахом бензина и толпой людей. Галина почувствовала приступ паники, ведь в своей прошлой жизни она никогда бы не ступила сюда без телохранителей. «Не отпускайте мою руку и не смотрите никому в глаза», — прошептала Полина, опытно ведя её сквозь толпу.
Они продвигались к зоне камер хранения, и сердце Галины бешено колотилось. Каждый мужчина в куртке казался ей наёмником Кирилла, каждый случайный взгляд таил угрозу. «Вот они», — сказала Полина, останавливаясь за бетонной колонной, изрисованной граффити.
Перед рядом ржавых металлических ячеек стояли двое мужчин, один из которых был с перевязанной рукой. «Это он, — прошептала Галина, чувствуя, как стынет кровь, — тот, в которого я выстрелила прошлой ночью». Кирилл не лгал, он послал всю свою команду, и приближаться к ним было самоубийством.
«Мы не сможем пройти, — в отчаянии произнесла Галина. — Если они нас увидят, то убьют прямо здесь, им всё равно на свидетелей». «Нам не нужна сила, мадам, — сказала Полина со странным блеском в глазах, оглядывая зал. — Нам нужна улица».
Она заметила группу людей, сидящих на полу в дальнем углу в окружении картонок и бродячих собак. «Подождите меня здесь и ради всего святого не поднимайте голову». Галина смотрела, как невестка приближается к бездомным: были объятия, улыбки, и миллионерше стало стыдно за то, что всю жизнь она презирала этих людей…
