Младший брат привёл домой новую девушку и сразу попытался изменить семейные правила.

— Я знаю, — сказала она. — Но теперь я ценю себя. Если хочешь быть рядом, тебе придётся уважать это.

Кирилл кивнул. Впервые — без спора, без оправданий, без попытки переложить вину на усталость, обстоятельства или кого-то ещё.

Арина вынула из букета одну ромашку и протянула ему.

— На удачу, — сказала она. — Иди, Кирилл. У тебя получится, если ты правда захочешь.

Он взял цветок осторожно, словно боялся сломать, и ушёл.

Арина проводила его взглядом, а потом вернулась к своим вазам, лентам и свежим стеблям. За дверью шумел день, люди спешили по делам, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. А внутри её маленькой «Тишины» пахло лавандой, влажной зеленью и ромашками.

Она больше не искала дом в чужом одобрении, в родственных обязанностях или в четырёх стенах, которые можно захватить, переставить и наполнить чужими вещами.

Дом оказался там, где её больше не приходилось вытеснять из собственной жизни.

И теперь он был с ней.