Молодая жена умоляла врачей отключить богатого мужа от аппаратов, плача горючими слезами. Но старая санитарка сжала руку пациента и ПОБЛЕДНЕЛА от того, ЧТО он нацарапал ей на ладони…

Голос ее был ровным. Она протянула свою папку. Листы новые, с печатями.

Кузьмин открыл свою. Бумага пожелтела по краям.

– Нотариально заверенное распоряжение от две тысячи двадцать второго года. Виктор Андреевич Савельев отказывается от перевода в хоспис и сокращения терапии в случае, если мозговая деятельность сохраняется. Требует независимой экспертизы. Вот подпись. Вот печать.

Женщина-комиссия взяла документ. Читала долго. Перевернула страницу. Посмотрела на Марию.

– Вы знали об этом?

Мария пожала плечами. Пальцы сжали край сумки.

– Он говорил много чего. В гневе. Мы не оформляли. Я его жена. Я решаю.

Невролог оторвался от прибора.

– ЭЭГ показывает сохраненную корковую активность. Это не смерть мозга и не глубокая кома.

В палате стало тихо. Только аппарат шипел.

Зинаида Петровна шагнула к койке. Взяла правую руку Виктора. Ладонь была теплой.

Невролог наклонился ближе.

– Виктор Андреевич, если вы нас слышите и понимаете, сожмите руку медсестры один раз… Теперь два раза… Если вас зовут Виктор Андреевич Савельев — сожмите руку три раза.

Зинаида Петровна держала ладонь. Пальцы Виктора медленно, но отчетливо сжались. Один раз. Крепко. Потом два. Потом три.

Невролог кивнул.

– Реакция целенаправленная. Сознание сохранено.

Мария повернулась резко. Сумка упала на пол. Бумаги рассыпались.

– Это невозможно. Он не может. Это она придумывает.

Кузьмин достал из кармана зажигалку. Положил ее в ладонь Виктора. Пальцы пациента сомкнулись. Слабо. Но сомкнулись. Металл блеснул под лампой.

Невролог записал. Посмотрел на комиссию.

Мария сделала шаг назад. Стул задел ее ногу. Она села. Руки легли на колени. Пальцы переплелись. Костяшки побелели.

– Я четыре месяца живу между больницей, банками и адвокатами. Вы все говорите о его воле. А кто-нибудь спросил, что осталось от моей?

Врач, стоявший в стороне, вдруг кашлянул.

– Я… не видел этого раньше. Мы обязаны пересмотреть.

Кузьмин закрыл папку. Щелкнул замком.

– Закон не позволяет переводить и сокращать. Распоряжение есть. Экспертиза подтвердила. Комитет передает материалы в суд. До решения суда лечение сохраняется в полном объеме.

Председатель комитета встала. Халат шуршал.

– Решение единогласное. Терапия остается в полном объеме до судебного решения. Переводим в отделение нейрореабилитации. Дальнейшее лечение по протоколу.

Мария не подняла глаз. Сумку собрала медленно. Бумаги сложила. Вышла первой. Каблуки простучали по коридору. Дверь закрылась за ней.

В палате осталось трое. Кузьмин, Зинаида Петровна и Виктор.

Кузьмин положил зажигалку на тумбочку. Металл звякнул о дерево.

– Держись, Виктор. Теперь будет легче.

Он вышел…