Молодая жена умоляла врачей отключить богатого мужа от аппаратов, плача горючими слезами. Но старая санитарка сжала руку пациента и ПОБЛЕДНЕЛА от того, ЧТО он нацарапал ей на ладони…

Зинаида Петровна осталась. Села на стул. Взяла руку пациента. Написала пальцем:

«Все. Остаешься».

Он ответил. Буквы шли дольше. Устало. Но шли.

С
П
А
С
И
Б
О
Т
Е
Б
Е

Она кивнула. Встала. Взяла губку. Теплая вода. Отжала. Провела по его лбу. Кожа была чуть влажная. Щетина кололась.

За окном светило солнце. Снег таял. Поздняя ноябрьская оттепель. Капли стучали по подоконнику. Запах дезраствора смешался с запахом мокрой земли из приоткрытого окна.

Виктор лежал. Грудь поднималась и опускалась. Аппарат дышал за него. Но пальцы правой руки чуть сжимали край простыни. Зажигалка лежала на тумбочке рядом. Царапины на металле ловили свет.

Зинаида Петровна скомкала бумажное полотенце и бросила его в педальное ведро. Посмотрела на него еще раз.

– Я приду завтра, – сказала она.

Дверь закрылась тихо.

В коридоре было пусто. Только мониторы пищали где-то дальше. Она шла к гардеробу. Халат сняла. Повесила на крючок. Зажигалка осталась в палате. На своем месте.

На улице воздух был свежим. Ветер нес запах талого снега и мокрого асфальта. Она шла к остановке. Шаги ровные. Сумка легкая.

А в палате Виктор Андреевич Савельев лежал неподвижно. Но в ладони его еще оставалось тепло ее пальцев. И зажигалка ждала. Как всегда.

Прошло девять месяцев. К концу лета в отделении нейрореабилитации окна были широкие, без решеток. За ними зеленела трава. Воздух в палате пах не дезраствором, а свежим бельем и слабым ароматом яблок с тумбочки.

Виктор Андреевич сидел в кресле. Спина прямая. Руки лежали на подлокотниках. Правая чуть дрожала, но держала ложку. Он ел сам. Медленно. Каша овсяная. Ложка стучала о тарелку. Каждый глоток давался трудом. Но он глотал. Мышцы после месяцев неподвижности восстанавливались тяжело, шаг за шагом. Речь оставалась хриплой и короткой. Левая сторона слушалась хуже.

Зинаида Петровна стояла рядом. Не в халате. В простом свитере. Она уже не работала здесь. Просто приходила. Три раза в неделю. Приносила яблоки из своего сада. Красные, твердые. Клала на тумбочку.

– Еще ложку? – спросила она.

Он кивнул. Один раз. Четко.

Она подала. Он взял. Рука поднялась. Не упала. Каша легла на язык. Он прожевал. Глаза смотрели прямо. Не в пол…