Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Тарас понял, что официальным путем он ничего не добьется. Назар был прав: у Бондаренко все схвачено.

Оставалось надеяться только на себя. И на бабу Галю. Но старуха все еще была слаба.

Она то приходила в себя, то снова впадала в забытье. В редкие моменты прояснения она смотрела на Тараса осмысленно, но говорить не могла, только шевелила пересохшими губами. Тарас часами просиживал у ее кровати, надеясь услышать продолжение тех бредовых, но таких важных для него слов.

Тем временем Остап Бондаренко, казалось, полностью оправился от первоначального испуга. Он развернул бурную деятельность. Организовал сбор средств на помощь погорельцам, то есть бабе Гале.

Выступил в местной газете со статьей, где превозносил героизм пожарных и лично Тараса Кравченко. Это было настолько лицемерно, что Тараса мутило. Староста пытался задобрить его, сделать своим союзником, втянуть в свою игру.

Однажды вечером он подкараулил Тараса у пожарной части.

— Тарас Олегович, я к вам с предложением, — начал он без предисловий, доставая из портфеля какие-то бумаги. — Понимаю: живете вы в старом доме, условия не самые лучшие. А у меня тут как раз участок земли освободился.

— У самого озера. Живописное место. Я готов вам его уступить.

— Почти даром. За символическую плату. Стройтесь, живите.

— Вы человек для деревни заслуженный.

Тарас смотрел на него, и холодная ярость поднималась внутри. Он предлагал ему взятку, взятку за молчание.

У того самого озера, где пропала его дочь. Цинизм этого предложения был запредельным.

— Спасибо за щедрость, Остап Петрович, — процедил Тарас сквозь зубы.

— Но я не нуждаюсь в ваших подарках.

— Это не подарок, — староста не сдавался. — Это знак уважения.

— И, если хотите, дружеский совет. Некоторые вещи лучше не ворошить. Прошлое должно оставаться в прошлом.

— Ради всеобщего спокойствия.

— Чьего спокойствия? Вашего? — не выдержал Тарас.

Лицо Бондаренко на мгновение исказилось злобой, но он тут же взял себя в руки.

— Вы меня неправильно поняли. — Он попытался улыбнуться. — Я лишь хочу, чтобы в нашей деревне был мир.

— А вы своими подозрениями только воду мутите. Люди и так напуганы пожаром. А тут еще слухи всякие.

— Про поджоги, про заговоры. Зачем это?

— Я просто хочу знать правду, — твердо сказал Тарас.

— Правду? — Бондаренко усмехнулся.

— А что такое правда, Тарас Олегович? У каждого она своя. Моя правда в том, что я забочусь о благополучии этой деревни. И не позволю всяким сумасшедшим старухам и приезжим героям рушить то, что я строил годами.

Он повернулся и зашагал к своей машине.

— Подумайте над моим предложением. Участок у озера долго пустовать не будет.

Угроза стала явной. Бондаренко перешел от намеков к прямому давлению. Тарас понял, что время работает против него.

Староста сделает все, чтобы заставить его замолчать. Нужно было торопиться. Нужно было, чтобы баба Галя заговорила.

Тем же вечером ему позвонил Назар. Голос у него был встревоженный.

— Тарас, тут дело такое.

— Ко мне сейчас заходил один мужик. Охотник, Сашка Косой. В тот вечер, незадолго до пожара, он возвращался из леса и видел, как машина Бондаренко стояла у Черного ручья.

— И сам Бондаренко с какой-то канистрой в сторону леса шел. Сашка тогда значения не придал, а после пожара испугался. Просил тебе передать, но чтобы его имя нигде не всплывало.

— Боится он Остапа до смерти…